Дважды возрожденный - Виктор Мурич

В результате длительных споров мы так и не пришли к общему решению, что делать дальше: остаться здесь, пока не найдем лакта, или уйти прямо сейчас. Путь к решению лежал через бурное сопротивление девушек, Миши и, как это ни удивительно, Малыша. Мичман, Стас и Мотор однозначно поддержали мое желание остаться для выполнения Договора. Они дружно аргументировали свое решение тем, что неизвестно, как далеко может зайти лакт в своей мести. Вполне вероятно, что его месть обернется и против людей, оказывавших помощь копачам в борьбе с ним. И вряд ли его будет интересовать, что мы это делали не по своей воле. Поэтому его лучше ликвидировать, а уже потом отправиться домой, с чистой совестью и чувством выполненного долга.

Оппозиция давила на то, что это все гномьи проблемы и если уж появился шанс смыться отсюда, то почему бы им не воспользоваться. Миша, исподлобья глядя на меня, сказал, что раз Витя пообещал, то пусть он и ищет этого проклятого лакта, а все остальные отправятся домой. И вообще, почему мы должны взваливать на себя проблемы копачей? Малыш выбрал другую аргументацию. Лакт по-своему прав, копачи уничтожили его мир и сородичей. Он имеет полное право на месть, и вмешательство с нашей стороны будет совсем неправильным, мы окажемся пособниками убийц целого народа.

Девчонки же просто скандировали в два голоса: - Домой! Домой! - и отмахивались от моих попыток убедить их в том, что нужно довести все до конца.

* * *

Устав спорить, я теперь просто сижу и слушаю набирающие обороты дебаты.

- У тебя что, дома никого нет? - злой кошкой выгнулась перед Мотором Лена. - Тебя что, никто не ждет? А меня ждет! У меня там мама больная и старая! А я тут с вами... - Она присела на корточки и закрыла лицо руками.

- Давайте поступим так... - поднялся со своего места на ступеньках башни Мичман.

- Нет, Мичман, - прерываю я его решительным тоном. - Сейчас вы все поступите так, как я скажу.

- Почему это? - возмутилась Рита. - Что-то у нас много командиров стало.

Мичман недоуменно смотрит на меня и садится обратно на ступеньку.

- Вы все, наверное, забыли, что, пока я не поделюсь знаниями, никто не покинет этот мир. - Я повысил громкость. - Слышите - никто. Так что я сейчас в силе заставить вас делать то, что сочту нужным. - Я оглядел мигом притихших и призадумавшихся спорщиков и сделал паузу. - Но я не сделаю этого. Миша прав. Я давал обещание, мне его и выполнять. Именно так я и поступлю. Поступлю не потому, что я такой честный или принципиальный. Нет. Совсем нет. Просто я не хочу, чтобы у гномов сложилось представление о нас как о людях бесчестных и подлых, думающих лишь о себе и своем благе. - Я стараюсь унять пробивающиеся сквозь слова обиду и злость. - Поэтому я сейчас обучу вас всех тому, что знаю. После этого вы вольны поступать так, как сочтете нужным. Кто захочет, уйдет со мной, остальные, - я презрительно смотрю на Мишу, - могут проваливать к черту.

Я поворачиваюсь спиной к присутствующим и, сопровождаемый взглядами, неспеша иду готовиться к поездке. Предстоит много работы. Я пока даже не знаю, где и как искать этого лакта. А вопрос о том, как его убить, еще даже и не обдумывался. Да и как сражаться со столь могучим противником? Тут помощи Треугольника справедливости и всяких бонусов уже не будет.

Скорее всего, лакт находится у одной из шахт и оттуда управляет стадами животных. Но вот у какой из шахт? И обязательно ли ему глазами видеть поле боя или он в состоянии видеть на расстоянии, например глазами животных?

Выходит, что придется посетить все шахты в поисках лакта. И не просто посетить, а обследовать окружающую их местность. Сколько же это займет времени?

В раздумье я присаживаюсь на подножку мерседесовского джипа, у северной стены, мрачно глядя на треснувшую подошву правого ботинка. Надо будет зайти на склад поискать новые. Сорок четвертый размер должен был еще остаться.

- Вить... - Я не заметил, как Мичман подошел ко мне. - Есть разговор.

- Давай, - вяло говорю я.

- Все приняли твое решение. Оно было немного резким, но правильным. - Он присел на широкую подножку рядом. - Никогда нельзя надеяться на человека, действующего по принуждению.

- А я никого и не принуждаю. - Я продолжаю пристально изучать треснувшую подошву. - Больно надо. Сам пообещал, сам и сделаю. Обойдусь без помощников.

- Не горячись. - Он взял меня рукой за плечо. - Все идет так, как должно идти. Четверо уходят. Я, Мотор и Стас остаемся.

Я поднял на него глаза.

- Зачем?

- Что зачем? - не понял Мичман.

- Зачем остаетесь?

- Если честно, не знаю. - Он сосредоточенно подергал себя за ус. Возможно, не хочется выставляться козлами перед гномами. А может, из-за привычки не бросать друзей в беде. Сам выбери вариант ответа, который тебе больше нравится.

- Спасибо, Мичман, - киваю я. И неожиданно для самого себя спрашиваю: - У тебя на Земле кто-то остался?

- Да. Жена и сын, - невесело ухмыльнулся он.

- А почему таким тоном? - удивляюсь я. - Сын - это же замечательно!

Я основательно удивлен. Мичман никогда не говорил о жене и сыне. Да и в его чисто холостяцкой квартире я никогда не замечал следов присутствия женщины.

- Ушла. Ушла и забрала сына. Я тогда еще на флоте служил. Плавал. Дома бывал редко. Как-то возвращаюсь после двухмесячного плавания, а в пустой квартире записка банального содержания: мне нужен муж, а сыну отец, а не фотография на стенке.

- А ты что же? Надо было вернуть, убедить.

Мичман грустно хмыкнул и отрицательно покачал головой.

- Это был ее выбор. Она достаточно взрослая, чтобы принимать подобные решения.

- А как же сын? - Я удивлен его ответом. Оказывается, я о Мичмане совсем мало знаю.

- Я с ним часто вижусь. Вместе проводим выходные. - Он резко махнул рукой, как бы обрезая тянущуюся нить беседы. - Все, хватит, - и поднялся на ноги. Пошли учиться.

- Пошли.

* * *

Остаток дня мы потратили на изучение премудростей перехода из среза в срез. Быстрее всех этот процесс освоили Лена и Рита. Они со второй попытки увидели светящиеся колонны Столбов, связывающих миры, и без особых проблем построили между ними иллюзорную нить. Стас чуть в обморок не упал, когда прямо у него на глазах Рита растворилась в воздухе. Остальные просто дружно охнули.