Врата скорби. Последняя страна - Александр Афанасьев

Велехов пришел в себя… точнее, это нельзя было называть этим термином, он просто в какой-то момент начал осознавать себя как сотника Григория Велехова, казака Донского казачьего войска. До этого — его воспоминания состояли из разных цветов и оттенков, света, тьмы — но ничего не складывалось в общую картинку и не давалось осознать себя. Он просто плыл, плыл как одинокий пловец по бескрайнему морю забвения, то ныряя с головой, то вновь — выныривая на поверхность из благословенного покоя.

Был день. Низкий каменный свод — нависал над ним, обещая защиту: бурый, каменный монолит. Под ним — было что-то не твердое и не мягкое, он сам не мог понять, что это. Едва заметно — тянуло дымом.

Где он? Это плен?

Он пошевелился… руки не были связаны, он это почувствовал сразу бы. Но это ничего не значило, местные — могли и не связывать руки. Сами горы — были тюрьмой, он не смог бы пройти по горам и выйти на блокпост, не зная, куда идти. Могли и не связывать… он знал места, где были рабы и трудились они без какой-либо охраны. Куда бежать рабу? Кому он нужен?

Он попробовал подняться — но не смог: не было сил, и голова сразу закружилась. Он понял, что ранен и встать не сможет.

Значит, его кто-то спас и принес в пещеру. Кто?

Свои? Или чужие?

Мусульмане — тоже могли. Могли позариться на выкуп — англичане выкупали своих за золотые соверены, поэтому для племен найти британца было большой удачей, это обещало всему племени нежданный заработок. Может, хотели обменять на кого-то своего — а может, это просто было дружественное племя, которое потом вернет казака командованию в обмен на благодарность и помощь. Такие тоже были… не могло быть так, что все друзья или все враги. Были и друзья и враги.

Друзья и враги. Враги и друзья. Самое сложное было понять — кто есть кто. Кто есть друзья. Кто есть враги…

Он прислушался. Где-то неподалеку — разговаривали люди. Они говорили не на английском, не на арабском, не на русском, не на местных диалектах, которые Григорий научился различать. Их язык — не был похож ни на один из этих языков.

Где он…

Потом — он услышал шаги, разговор. Показалось, что промелькнуло русское слово.

Снова шаги. Лицо в поле зрения. Бородатое лицо…

* * *

На следующий день — бородач пришел не один. Он пришел, когда Григория вынесли из пещеры и положили на солнце.

Человек, который пришел проведать его — присел рядом с ним. Он был чуть выше среднего роста, худощавым, с обветренным, загорелым лицом, бородой. На груди — непривычная экипировка, торчат жестяные прямые магазины автомата.

— Кто вы? Вы русский? Вы говорите по-русски? — спросил он на русском, но со странным, похожим на местный, акцентом. Так говорят люди, которые долго говорили на чужом языке.

Русский?

Григорий покачал головой. Человек — показал смертный медальон… армейского образца.

— Мы нашли это у вас? Это ваше?

Григорий — ничего не ответил

— Я майор воздушного флота, князь Шаховской. Старший офицер здесь. Вы понимаете это?

Григорий — тупо смотрел на него.

— Как вы здесь оказались? Вы со сбитого самолета? Или украли?

Григорий — опять ничего не ответил…

Шаховской — по крайней мере, себя он называл именно так — видимо, потерял терпение, резко встал.

— Как он?

— Серьезные ранения, контузия, господин майор. Потеря крови…

По крайней мере, не врет. Действительно, майор.

— Чем его?

— Два пулевых. Автоматные. И осколки — граната или даже авиабомба.

— Он русский?

— Как знать, Ваше благородие. Не правоверный, это точно. А так… чужая душа потемки. Одет как местный.

— Вытащишь его?

— Все в руках Аллаха… Инфекции нет, иншалла встанет.

Странная группа. Мусульмане, разговаривающие по-русски. Разведка?

— Вытащи его, Камиль, Он может знать, что происходит в окрестностях.

— Все в руках Аллаха, Ваше благородие…

Послышались шаги — этот странный офицер ушел.

* * *

Тропа. Странное, непрекращающееся чириканье птиц. Раскалывающаяся голова. Запах крови…

Резкий, словно щелчок кнута — выстрел. Еще один…

Ни руки, ни ноги не чувствуешь… как невлашные. Только острый запах крови… вот его чувствуешь очень хорошо…

Может, это твоя кровь.

Еще один выстрел — совсем рядом. И кажется, рядом кто-то есть. Какая-то странная темнота в глазах… ничего не увидеть.

— Все?

— Так точно…

Русский язык. Голоса какие-то странные… может, это от шума в голове. Но язык русский. Точно русский.

— Как нам быть дальше…

Знакомый голос. Знакомый… только не вспомнить, кто. Увидеть бы…

— Как и раньше. Центральный совет назначит дату выступления…

— У нас нет и половины тех сил, какие были.

— Предатели нам не нужны. Они знали на что шли. Те же, кто остался в живых — теперь не ослушаются…

— Вы правы, уважаемый…

— Груз — сбросят через три дня. На точке четыре. Будет четыре контейнера…

— Понял, уважаемый.

Сбросят? Как сбросят? С парашютом?!

— Дополнительный огнезапас, о котором вы говорили — все получите по требованию. Извольте организовать стрельбы. Это пригодится в будущем.