Капеллан - Анатолий Дроздов

Шут помолчал.

— Декаду тому к посту пограничной стражи со стороны Скрагенкрака вышел человек. Он сказал, что его зовут Мильх, и у него есть донесение для Гливена. Он был ранен и обморожен. Пробирался в Мерсию горными тропами, свалился в пропасть, сломал руку и несколько ребер, разбил голову, но все же дошел. На следующий день он умер. Лекаря не было, наши маги рвутся служить в войсках, — Гливен горько усмехнулся. — Донесение мне доставили. Вот оно!

Шут извлек из сумки скрученный в трубку пергамент и протянул Этону.

— Читай!

Король взял свиток и развернул. Поморщился, увидев бурые пятна на выделанной коже, но впился глазами в текст. По мере чтения лицо его хмурилось. Закончив, он вперил взгляд в Гливена.

— Это правда?

— Мильх точен в донесениях, — сказал шут.

— Трудно поверить. Эти стреляющие огненным зельем палки солдат, железные трубы на колесах…

— Мильх называет их «ганами» и «кэнонами», — поправил шут и забрал свиток. — Итак, брат, что мы имеем? Два года тому к князю Скрагенкрака явились неизвестные люди, которые имели с ним долгий разговор. После чего Скрагенкрак закрыл границы и стал перевооружать войско. Кузнецы у горцев всегда были отменными, поэтому быстро освоили изготовление стреляющих палок. Рецепт огненного зелья пришельцы принесли с собой. Они же начали обучать горцев новым приемам боя. Мильх пишет, что горцы более не бегут в атаку толпой, а движутся сомкнутыми рядами. Подойдя к противнику, начинают стрелять из своих «ганов». Пули, выбрасываемые зельем, легко пробивают щиты и панцири. Еще страшнее действие «кэнонов». Они просто сносят ряды противниками сотнями пуль. Мильх видел их действие на мишенях, его впечатлило. Не приходится сомневаться, что войско, вооруженное «ганами» и «кэнонами», разобьет любую противостоящую ему армию. Укрыться в городах не получится. Если «кэноны» зарядить не пулями, а чугунными шарами, они разрушат даже каменные стены. А ворота и вовсе вынесут с одного залпа. Теперь вопрос: зачем скрагенкракцы все это делают?

— Война… — севшим голосом сказал король.

— Причем с Мерсией, — кивнул шут. — Их всегда привлекали наши плодородные равнины. У самих-то хороших земель мало. Да и богатые города, которые так приятно грабить… Мильх пишет, что горцы вторгнутся в королевство в самое ближайшее время. Поэтому и спешил передать донесение.

— Но все-таки их немного, — задумчиво сказал король. — Пусть у них есть новое оружие, но численность войск имеет значение. Мильх пишет, что горцев не более двух тысяч. У нас в десять раз больше. А если созвать ополчение… Мы понесем потери, но отобьемся.

— Согласен, — сказал шут. — И горцы это осознают. Тебя не удивляет одна вещь? После того как Скрагенкрак закрыл границы, у нас вдруг вспыхнула война с Ренией. Никаких вменяемых поводов для нее не было. Мы с соседями вполне мирно жили, торговали, ты вон даже обрюхатил ренийскую княжну, — шут хмыкнул. — И вдруг кочевники взволновались. У них появилось золото и оружие.

— Ты считаешь?.. — сощурился Этон.

— Подозреваю, — вздохнул шут. — Доказательств нет. Но пойдем дальше. Не успела утихнуть эта война, как явились шиды. Я узнавал: ни в одном из окружающих нас королевств, не считая Рении, ни о каких шидах слыхом не слыхивали. А здесь они есть. Учение этого самозваного пророка не похоже на культ наших богов. Совсем. Известно: ничто не появляется из ничего. Откуда тогда взялось? А вот еще. Нападение шидов на Ремс было скоординировано с заговором в Блантоне. Тебя это не удивляет, брат? Наша знать, эти чванливые стикули, презирающие чернь, вдруг объединились с беднотой, выступающей против разделения людей на благородных и простецов и проповедующей братство между людьми. Странно, не правда ли?

— Пришлые? — спросил король.

— Догадлив! — кивнул шут. — Предположить, что козопасы, ранее бегавшие по горам, сами додумаются до таких ходов, означает не уважать себя. Им помогли, и очень сильно. Можно понять, почему князь Скрагенкрака так обрадовался. Он спит и видит себя на троне Мерсии. Но что нужно пришлым? Мильх видел этих людей и сообщает, что они не похожи на нас. Иначе говорят, одеваются, держатся. И у них есть какое-то страшное оружие, превосходящее по силе «кэноны». Мильх сообщает о рассказах гвардейцев, которые видели его в действии. Те были восхищены. Горный склон, по их словам, буквально кипел, камни превратились в огненную реку.

— Я счел это пустыми россказнями, — сказал Этон.

— Хотел бы я так думать, — вздохнул шут. — Но меня останавливает одна вещь. При осаде Ремса один маг бросил на шидов какие-то странные предметы. После чего шиды сгорели как в кузнечном горне — даже праха не осталось. Оплавились и камни на площади.

— Гро?!

— Да, брат! — кивнул Гливен. — То, о чем пишет Мильх, совпадает с тем, что мы знаем о Гро. И он, и те неведомые пришельцы не похожи на нас. Они владеют страшным оружием. Но есть и отличия. Мильх не пишет, что пришлые в Скрагенкраке — маги. Возможно, он этого не знал. Второе и самое главное состоит в том, что Гро выступает на нашей стороне. Он уничтожает наших врагов, хотя, думаю, делает это не целенаправленно. До сих пор он всего лишь защищался. Поэтому я хочу привлечь его на нашу сторону. Нам нужно спешить, пока Гро не перебрался куда-то еще.

— Скачи, брат! — решительно сказал Этон. — Можешь обещать Гро все. Кроме моей короны, конечно.

Он усмехнулся.

— Мне почему-то кажется, что Гро она не нужна, — ответил шут. — Как и мне.