Русский медведь. Царь - Михаил Ланцов

— Право руля! — После нескольких секунд стопора крикнул Апраксин. — Сигнальщики. Делай как я. Разводить пары.

— Не переживайте, — улыбнулся Владимир. — Судя по тем кораблям на горизонте, у нас еще есть время.

— Проклятье! Ведь обвели вокруг пальца как мальчишку!

— Я думаю, наши враги уже наслышаны о ваших успехах в разгроме японского флота и не хотят повторить его судьбу.

— О да! В проливе их численное преимущество даст им шанс. Черт побери!

— И артиллерия, — напомнил Владимир. — Китайский флот, это не японский флот. Тут много тяжелых артиллерийских кораблей. Пусть у них поганые пушки, но их много. И они вполне смогут прописать нам далеко не один гостинец, если мы подойдем слишком близко.

— Видимо на то и расчет… — тихо подвел итог Апраксин.

В небо взвились сигнальные ракеты и уже несколько минут спустя вся эскадра окуталась дымами и вошла в циркуляцию, ложась на курс в Бохайский пролив. Причем необходимость идти вровень с призами пропала, поэтому шхуны добавили парусов и стали разгоняться. Такая быстрая реакция оказалась потому, что призовые команды решили в этот раз не сажать. Капитанов просто предупреждали, что в случае сопротивления топят и те покорно пристраивались в кильватер.

Однако, когда корабли, надсадно дымя, подошли к проливу Владимир зло чертыхнулся, потому что с юго — востока густой гребенкой надвигалась чуть ли не сплошная стена кораблей. Несколько сотен совершенно точно. И, в отличие от японского флота, совсем мелких аналогов галер считай, что и не было. Больше джонки самого разного фасона. Но все крепенькие такие. Нажористые, так сказать.

— Я бы развернулся, — поежившись, отметил Апраксин.

— И что потом?

— Попробовал бы, маневрируя, прорваться.

— А ты уверен, что они станут за нами бегать? Мне кажется, что самая лучшая тактика для них — занять позиции в проливе, выслать вперед дозоры и ждать. Мы ведь в этой луже вечно сидеть не можем.

— И что? Идти в лоб? Они сомнут нас!

— Скорость! Мы еще успеваем проскользнуть под берегом. Видишь, ветер благоприятствует.

— Это опасно… — покачал головой контр — адмирал.

— Вижу. Но будем надеяться, что наши артиллеристы не подведут. Пускай открывают огонь полузалпами с предельной дистанции.

— Так ведь скорость какая! — Возразил Апраксин. — Куда же они попадут при такой тряске? Пустая трата снарядов.

— Корабли противника идут плотно. Шанс попасть неплохой. А нам и осколками осыпать их — уже недурно. Может где такелаж перебьет — уже хорошо. Кроме того, если повезет, то там может свалка начаться.

— Может, — чуть подумав, согласился Федор Матвеевич и, не отрываясь от зрительной трубы начал отдавать команды резкими, короткими выкриками. Что выдавало в нем высшую степень напряжения. Хотя с виду Апраксин был спокоен и невозмутим.

Выйдя на тридцать пять кабельтовых, артиллерийский офицер дал первый полузалп бортом. Четыре снаряда улетели в сторону приближающегося противника. А наблюдатели на марсе со всем усердием старались разглядеть всплески.

И вот долгожданные всплески с последующими взрывами с характерными черными облачками дыма, порождаемыми тротилом. Мимо. Артиллерийский офицер вносит поправки наведения. Новый полузалп….

На такой дистанции у пушек 'Орхидея' разброс такой, что накрытие возможно только для группы кораблей. По одиночной цели бить практически бесполезно. Особенно при таких вибрациях и качке.

Лишь на седьмой полузалп удалось нащупать подходящее упреждение и добиться накрытия группы тяжелых боевых джонок, идущих наперерез эскадре шхун. Да, неспешно. Но им и пройти было нужно немного. И они бы успели. По всему выходило, что успеют… если бы не русские артиллеристы. Ведь китайский адмирал, планируя операцию, не знал о дальности боя 'Орхидей'. За что и поплатился.

Уже первые выстрелы с безумного для китайских пушек расстояния, очень сильно напрягли командующего авангардом. И дальность, и частота боя. Он был достаточно образован, чтобы понимать, что вечно мазать русские не смогут. Скоро начнут и попадать.

Однако, удача не желала давать Апраксину слишком много своего благоволения. Поэтому только двадцать третий залп смог подарить первое попадание. Но там и дистанция до двадцати пяти кабельтовых уменьшилась. Дальше — больше. Уменьшение дистанции сказывалось самым благоприятным образом. Один за одним корабли китайского авангарда ловили 'чемоданы' в свои массивные борта. Кое — где уже начались пожары, а тяжелые боевые джонки стали терять ход и выкатываться в сторону. Но авангард был слишком значителен, чтобы его так быстро вывести из строя.

Бой продолжался.

И вот десять кабельтовых.

Двенадцать больших боевых джонок продолжали сближаться, выходя на финишную прямую. Но шансов у них уже не было. Слишком губительным стал урон от русских пушек, перешедших на беглый огонь. Сорок 'стволов' заработали со скорострельность порядка четырех выстрелов в минуту каждый. И остатки авангарда китайского флота буквально потонули в разрывах.

— Вот видишь, Афанасий Матвеевич, а ты переживал, — добродушно похлопал по плечу контр — адмирала Владимир. — Недооценили они нас. Ох недооценили.

— Так про машины и дальность боя никто в этих краях не знал.

— Потому и не дал тебе машины пускать супротив японцев, — усмехнулся герцог. — Эти‑то, наверняка все что смогли выведали. Да и японцы наверняка не сильно сопротивлялись. Особенно если за деньги.

— И что теперь?

— В смысле?

— Мы вырвались. Две трети боезапаса пожгли. Уходим?

— Нет. Так просто уйти нам совесть не позволит. Перекладывай‑ка руль и заходи на контркурс нашим дорогим гостям.

— Что ты задумал? — Настороженно поинтересовался контр — адмирал.

— Слишком умная голова. Очень умная. Сейчас мы смогли вырваться. Чудом. А ведь он наверняка придумает еще какую каверзу.

— Конечно придумает, — согласился Апраксин. — Но что ты задумал?

— Угостить его флагман концентрированным огнем. Выбьем генерала — расстроим все управление флотом. Тем более, что в такую дуру сложно не попасть. Вон та махина. Видишь?

— Да, — хмуро кивнул Апраксин. Не очень ему нравился такой риск. А ну как чего случится? Против такой армады ни в одиночку, ни впятером устоять не получиться. Однако, ослушиваться Владимира не стал.

Сказано — сделано.

Изящным поворотом кильватерная колонна шхун пошла контркурсом, слегка забирая к востоку, дабы компенсировать попытку обрезать курс китайскими кораблями. А те вновь повторили глупость, совершенную японским флотом — развернулись 'все вдруг' и направили свои полипы на перехват улизнувших гостей. Вряд ли кто из китайских капитанов теперь на что рассчитывал. Но не спасаться же бегством? А тут — хоть отпугнуть получится.