Русский медведь. Царь - Михаил Ланцов

— Бах! Ба — бах! Бах! — Захлебнулись залпом пушки, разрядившись картечью по англичанам. Это противник прошел отметку в триста метров. И тут же засуетилась прислуга, баня стволы и готовя новые заряды.

Но не прошло и двух минут, как пехота окуталась клубами дыма, дав массированный залп. Казалось бы, фузеи — гладкоствольные ружья, с которых далее, чем на пятьдесят — семьдесят метров не стреляют. Но Яков привез своим сородичам идею пули Нейслера, так успешно применяемую в России на заре становления ее новых войск. А ими и на двести метров по плотным порядкам можно бить.

Так и зарядилось. Шотландские стрелки и артиллеристы били на пределе своих возможностей, стараясь выпустить в англичан как можно больше пуль и картечи. И это приносило свои несомненные плоды, но… дело в том, что по гарнизонам внутри страны обычно стояли ветераны, повидавшие не одну компанию и лишь по состоянию здоровья или возраста непригодные для строевой службы. Но стойкости и выучки им не занимать. Поэтому английская пехота продолжала упорно идти вперед. Даже несмотря на совершенно чудовищные по тем временам потери от огня.

Яков до боли сжал руку на эфесе шпаги, видя, как неумолимо накатывает красная волна мундиров на его сородичей. Еще немного. Еще. Еще. Короткий рывок и началась рукопашная свалка по всему фронту. Даже батареи оказались вынуждены замолчать.

Англичане имели вдвое меньше солдат, но их выучка и напор вынуждали шотландцев отступать шаг за шагом, оставляя редут с артиллерией без прикрытия. Шаг. Еще один. Еще. И…

— Полковник, — небрежно обратился Брюс к начальнику резерва. — Видите этот просвет между шеренгами? — Указал Яков на центр. — Атакуйте решительным напором.

— Слушаюсь, мой генерал, — козырнул полковник и бросился чуть ли не бегом исполнять этот приказ. Очень уж больно ему было видеть, как гибнут сородичи.

И колонны ударили. Мощно и решительно. Не так, чтобы и много — по два батальона на фланг. Но этого хватило. Изможденная английская пехота запаниковала. Ведь у любой прочности имеется предел. Так и тут. Побросав фузеи и шпаги, они бросились кто куда. А на позициях, оценив обстановку, просто ретировались, не доводя до греха. Правда, бегом и не отвлекаясь на ценное имущество… и, в том числе обоз.

Битва при Престоне была выиграна Шотландией.

Спустя два дня. Лондон

— … отзывайте графа Мальборо, — скривив губы, бросила королева.

И не зря. Она как будто предвидела, что их северные соседи, пользуясь обстоятельствами, станут мстить за все обиды. Так и получилось.

Узнав о победе под Престоном, кланы стали не только выполнять просьбу короля и формировать маршевые роты пополнения, но и снаряжать свои собственные отряды для грабежа. И уже через пару недель север Англии погрузился в мрачный сумрак тотального террора и разбоя. Насиловалось все, что можно было насиловать. Редкая женщина уходила без своей порции 'солдатской любви'. Погромы и ограбления шли нескончаемым потоком. Церкви, усадьбы, даже крестьянские лачуги. И кровь… да, она лилась рекой.

Поэтому народ повалил толпами, бросая все, что нажито непосильным трудом. Дороги южной Англии оказались заполнены беженцами, как и города, из‑за чего затруднилось управление и снабжение. Начался голод. Беспорядки. И разбой. Ведь простым обывателям нужно было как‑то выживать.

Война явила свой ужасный лик, радуя лишь одним — массовой беременностью, которая совершенно неизбежна в таких ситуациях.