Стеклянный меч - Андрей Лазарчук

Первое, что мне не понравилось тут – нет, не безумное небо; мне не понравился еле уловимый запах гари. Горелого мяса. Кто жёг танки над своими траншеями – тот никогда этого запашка не забудет и ни с чем не спутает…

Я остановился, заозирался – и чуть не упустил Шило. Нет, он не в побег надумал – а покачнулся и едва не скатился под уклон.

Я успел его подхватить.

Даже в сумерках было видно, что Шило сделался иссиня-бледный. Да, я тоже перед тем, как выйти из туннеля, почувствовал что-то похожее на то, будто ступаю по не очень прочному плоту (не «Адмирал Чапка», нет) – но на Шило это подействовало сильнее…

– Извините, господин полковник… меня сейчас…

Я придерживал его, пока он не проблевался. Потом дал воды.

Появился Чак. Вид у него был обалдевший.

– Ну, ребята…

– Вперёд, – сказал я. – Продышимся на ходу.

Я пошёл первым, Чак опять волок Шило под мышкой. Я подумал было, а не оставить ли парня где-нибудь в скалах, но решил, что это слишком безответственно.

От прохода куда-то вела хорошо протоптанная тропа. Небо светлело и шевелилось, и уже было видно, что мы находимся в обширном кратере – наверное, древнего вулкана. В центре его чернело озеро, напоминающее по форме растянутую шкурку какого-то зверька: спинка, большая голова, четыре лапы, длинный хвост.

Вся местность представляла собой – по крайней мере там, где её можно было видеть в деталях – сплошное каменное поле, которое могло бы быть непроходимым, если бы пространство между камнями не было забито, как ни странно, глиной. А может быть, даже илом. Наверное, когда-то – не очень давно – вся эта воронка была залита водой.

Впереди вдруг появился огонёк. Непонятно было, зажгли его или мы обошли какое-то препятствие.

– Там дом, – сказал Шило.

– Это не похоже на фонарь, – сказал я.

– Это не фонарь, – сказал Чак. – Это угли.

Шагов через сто смрад горелой плоти стал невыносим. Было ясно, что это не от дома (или что там от него осталось) – туда идти было ещё довольно далеко, да и ветерок тянул сверху, вдоль склона. Шило остановился.

– Здесь, – сказал он.

От нашей тропы вверх уходило ответвление.

– Стойте на месте, – сказал я.

Тропка вверх была короткая, ступенчатая. Буквально ступенек десять…

Я оказался на небольшой плоской площадке, более или менее обустроенной: с неё повыковыривали большие камни, ими обнесли площадку по периметру, а на середину натаскали земли, выровняли и утрамбовали. С боков вскопаны и огорожены были то ли грядки, то ли клумбы, на них зеленело что-то полувтоптанное. Валялись изодранное тряпьё, растоптанный латунный чайник, ложки, какая-то тележка без колеса… Вход в пещеру обрамляли более светлые, чем под ногами, камни – а ее внутренность заполнял чуть подсвеченный изнутри дым; он поднимался чуть вверх, там его перехватывал ветерок, нагибал книзу – и дальше дым растекался и тёк между камнями.

К смраду я, наверное, уже притерпелся…

Спустившись на тропу к ожидавшим меня, я с трудом сказал: «Никого». Чак кивнул. Шило промолчал. Мы двинулись дальше.

Потом Шило сказал:

– Глаза берегите.

И тут вспыхнуло небо. Светлые и тёмные полосы почти мгновенно превратились в багрово-пламенные и почти чёрные, скрученные в жгуты и вращающиеся – как вдоль, продолжая закручиваться, так и вокруг центра неба… Я был, пожалуй, готов, Рыба рассказала и описала это явление подробно… и всё равно – пробрало!..