Дебаггер - Владимир Венгловский

Наш временный лагерь располагался в подвале разрушенного дома.

– У нас гости? – бросил я уцелевшей каменной горгулье у входа, остановился и присмотрелся к следам на земле. – Что же ты сразу не предупредила?

Статуя пялилась на меня выпученными глазами, будто предлагала поиграть в гляделки. Я знал, кто ожидает меня внутри, но на всякий случай спрятал в рукаве кинжал и нырнул в сумрак подвала, освещенный голубыми кристаллами. В темноте отраженным светом блестели стеклянные глаза скелета ратуса, который неподвижно стоял в центре помещения.

– Х-х-о-о-з-з-я-я-и-и-н-н в-в-е-е-л-л-е-е-л-л… – Он принялся говорить, бессвязно открывая костлявый рот и растягивая слова. – Ч-ч-т-т-о-о ж-ж-д-д-е-е-т-т т-т-е-е-б-б-я-я…

– Я и сам его ищу. И где сегодня обосновался Костоправ?

– С-с-т-т-а-а-р-р-а-а-я-я р-р-а-а-т-т-у-у-ш-ш-а-а.

Рот захлопнулся, щелкнув зубами, и скелет, переставляя ноги словно марионетка, пошел к выходу. Я посторонился. Когда он проходил мимо, то стало видно, что все его кости связаны одна с другой стальной проволокой. Но было еще что-то неуловимое, тонкий флер оживившей скелет магии. Это макет, имитация – так называл свои творения Готфрид по прозвищу Костоправ. Он каждый день менял место своего расположения – опасался монстров Колдуна.

Скелет шел неровно, заваливаясь на правый бок, казалось, еще шаг – и он упадет. Но каким-то чудом он все же смог добраться до горгульи и уже там со щелчком развалился на части. Узнаю шуточки Костоправа. Значит, пройдоха засел в старой ратуше? Я проверил многозарядный пистоль – его барабан был пуст, но я все равно взял с собой привычное оружие. Затем вложил в кобуру армейский пистоль, заряженный утяжеленной пулей, и закинул за спину пароэфирное ружье. После чего отправился к центру города.

Я шел по безлюдным улицам, заполненным ветром и вороньем. Возле развалин дома Лалабринов стоял играющий на скрипке ребенок в лохмотьях. Не прерывая игры, он молча проводил меня взглядом небесно-голубых глаз. В его мелодии было что-то знакомое, заставившее на секунду остановиться. Руины и мальчик под лучами вечернего солнца отбрасывали длинные колеблющиеся тени. Я пожал плечами и пошел дальше. Из теней на меня смотрели демоны. Они затаились в ожидании ночного часа, когда яркий свет не помешает им выйти на охоту. Но я не могу их убивать, потому что здесь они слуги Костоправа. А Костоправ может вернуть Котенка. И мою память.

Это заброшенное здание назвали старой ратушей задолго до начала войны. Говорили, что любого, кто в нем поселится, ожидает скорая смерть. Что в его недрах живет некромант, и во́роны, обитающие на чердаке под его конусной крышей, способны летать между мирами. Впрочем, много чего еще рассказывали. Правда это или вымысел, но старая ратуша оставалась обжитой лишь во́ронами. Сейчас она была среди уцелевших во время канонады домов, стояла как ни в чем не бывало. Сидящий на железных воротах ворон посмотрел на меня желтым взглядом, каркнул и с шумом взлетел, покружил вокруг остроконечной крыши, а затем унесся прочь, уводя за собой всю воронью стаю.

Окна на первом этаже были плотно заколочены, и в ратуше царил полумрак. Солнечный свет проходил сквозь разбитые оконца у самой крыши, освещал покрытые пылью картины на стенах, бросал блики на ступени, ведущие к колоколу на чердаке, и растворялся в сконцентрировавшейся у каменного пола темноте. Посреди круглой комнаты стоял стол, на котором ярко горела свеча.