Жнец - Нил Шустерман

Возможно, это даже правда!

Они бродили по городу. Хотя Ситра ничего им и не сказала, они прошли мимо маленького домика, где она жила с Фарадеем и Роуэном. А потом – мимо маленькой станции, ближайшей к дому. И везде, где они бродили, Ситра делала семейное фото, стараясь встать как можно ближе к уличной камере.

В эмоциональном отношении день оказался утомительным. Ситра хотела остаться дома подольше, хотя в то же время не могла дождаться приезда жнеца Кюри. И на этот счет она решила не испытывать чувства вины. С нее вины уже достаточно, даже слишком. «Вина, – любил говорить жнец Фарадей, – глупая двоюродная сестра раскаяния».

Жнец Кюри не задавала Ситре вопросов по поводу ее визита родным, и Ситра была этим вполне довольна. Хотя сама и спросила свою наставницу кое о чем:

– Кто-нибудь зовет вас первым именем?

– Другие жнецы, из тех, с кем у меня дружеские отношения, зовут меня Мария.

– Мария… то есть Мария Кюри?

– Она была великая женщина. Придумала термин «радиоактивность», первая женщина – нобелевский лауреат, когда за такие вещи еще награждали.

– А как ваше действительное имя? С которым вы родились?

Жнец не торопилась с ответом. Наконец сказала:

– Никто из живущих не называет меня этим именем.

– А как же ваша семья? Они ведь еще живы. В конце концов, у них же у всех иммунитет!

Кюри вздохнула:

– Я не общалась с членами своей семьи больше ста лет.

Ситра подумала, что такая же судьба ждет и ее. Неужели все жнецы теряют связь со всеми, кого они когда-то знали? Со всем, что было в их жизни до того, как они были избраны?

– Сюзан, – сказала наконец Кюри. – Когда я была маленькой девочкой, меня звали Сюзан. Сюзи.

– Приятно познакомиться, Сюзан, – сказала Ситра, хотя ей и трудно было представить жнеца Кюри маленькой девочкой.

Вернувшись домой, Ситра загрузила в «Гипероблако» сделанные фотографии. Она не тревожилась по поводу того, что жнец увидит то, что она делает: все загружают свои фото, и в том не было ничего необычного, ничего подозрительного. Подозрительно было бы, если бы она этого не сделала.

Позже ночью, когда, как Ситра полагала, жнец Кюри уже уснула, она пробралась в кабинет, вышла в сеть и открыла свои фото, что было нетрудно сделать, так как они все были помечены. И нырнула в глубинное сознание «Гипероблака», следуя ссылкам, которыми она снабдила свои личные фото. Она вышла на изображения собственной семьи, потом на картинки семей, которые были в чем-то похожи на ее родных. Ситра ожидала, что так все и будет. Но там же находились ссылки на видео с уличных камер, установленных в тех самых местах. Именно это она и искала. Как только Ситра определила алгоритм, с помощью которого можно было отсортировывать ненужные изображения, полученные с уличных камер, в ее распоряжение поступил полный набор нужных ей картинок наблюдения. Конечно, перед ней простиралось огромное поле беспорядочно организованных файлов, но по крайней мере все они были видеозаписями с камер в местах, непосредственно примыкавших к дому жнеца Фарадея.

Ситра подгрузила изображение самого жнеца, чтобы выйти на видеоматериалы, где он фигурировал, но, как она и подозревала, ничего не получилось. Политика «Гипероблака» в отношении жнецов запрещала ему каким-либо образом отмечать их изображения. И все-таки Ситра весьма успешно сократила поле поиска с миллиарда файлов до считанных миллионов. Хотя отследить движения жнеца Фарадея в день его смерти было подобно поискам иголки в стогах сена, череда которых простирается до горизонта. И все-таки Ситра была полна решимости найти то, что искала – сколько бы времени ей на это ни потребовалось.

* * *