Жнец - Нил Шустерман

Для посредственности здесь места не было, особенно накануне конклава.

Роуэн все-таки задал Фарадею один вопрос о конклаве:

– Нас дисквалифицируют, если мы провалим испытание?

Мгновение помедлив, Фарадей ответил:

– Нет. Но будут некоторые последствия.

И не сказал, какие, после чего Роуэн заключил, что неведение не так страшно, как знание.

Последние дни перед конклавом Роуэн и Ситра допоздна сидели в оружейной, изучая инструменты «жатвы». Роуэн уже клевал носом, когда Ситра, громко захлопнув книгу, разбудила его.

– Это ужасно, – провозгласила она. – Церберин, аконит, кониум, полоний. Все эти яды смешались в моей голове.

– Так они быстрее тебя убьют, – сказал Роуэн с усмешкой на устах.

Ситра встала перед ним, скрестив руки на груди.

– А ты-то яды знаешь?

– К конклаву нам нужно знать всего сорок разновидностей, – ответил он.

– Все выучил?

– Выучу.

– Назови молекулярную формулу тетрадотоксина.

Роуэн хотел отмахнуться, но вдруг понял, что не может не принять вызова. Не исключено, что какая-то часть натуры Ситры, любительницы посостязаться, передалась и ему.

– C 11H17N 3O6.

– А вот и нет! – воскликнула Ситра, показывая на него пальцем. – Там 08, а не 06. Проиграл!

Она пыталась разозлить Роуэна – не одной же ей нервничать! Но он не поддавался.

– Может быть, – сказал он и вернулся к своим занятиям.

– Ты что, совсем не волнуешься?

Роуэн вздохнул и закрыл книгу. Когда Фарадей только начал их учить, Роуэн никак не мог смириться со скукой, которую еще со школьных дней вызывали в нем учебники, но со временем начал испытывать удовольствие от переворачивания страниц, а потом и некое подобие катарсиса – это обнаружила первой Ситра – в том, чтобы с шумом захлопнуть книгу.

– Конечно, волнуюсь, – ответил он. – Но я смотрю на все это таким образом. Мы знаем, что нас не дисквалифицируют. Мы знаем также, что нас не убьют. Более того, если мы в чем-то провалимся, у нас есть еще две попытки – до того, как одного из нас изберут жнецом. Какими бы ни были последствия провала на этом конклаве – если кто-нибудь из нас не справится, – мы их преодолеем.

Ситра упала в свое кресло.

– Я не провалюсь, – сказала она, хотя и не очень уверенно. На ее лице было выражение такой обиды, что Роуэну захотелось улыбнуться, но он не стал, поскольку это привело бы ее в ярость. Ему нравилось, когда она злилась, но теперь у них было слишком много работы, чтобы тратить драгоценное время на посторонние эмоции.

Отложив пособие по токсикологии, Роуэн достал справочник по оружию. От них требовалось уметь различать тридцать разных видов оружия, владеть ими и знать их историю. На этот счет Роуэн беспокоился больше, чем по поводу ядов. Он бросил взгляд на Ситру, она перехватила его, и он не без усилия отвел глаза.

Вдруг, словно сама себе, она сказала:

– Я бы по тебе скучала.

Он поднял глаза, она отвернулась.

– Что ты имеешь в виду?

– Если бы в правилах была прописана дисквалификация и тебя дисквалифицировали, мне бы тебя не хватало.

Роуэну вдруг захотелось взять ее руку, тихо лежавшую на столе. Но стол был большой, и, если бы он стал тянуться к ней, это выглядело бы нелепо. А если бы они сидели ближе, это было бы безумием.

– Но этого нет в правилах, – сказал он. – А это значит, что тебе не отвязаться от моего присутствия еще восемь месяцев – что бы ни случилось.

Ситра усмехнулась:

– Верно. И к концу срока ты успеешь мне надоесть до чертиков.

Именно тогда Роуэну пришло в голову, что Ситра не так безразлична к нему, как он думал.

Система квот действует уже более двухсот лет, и хотя есть некоторые различия от региона к региону, данная система с предельной ясностью определяет, каковы обязанности каждого жнеца по отношению к миру. Конечно, все зиждется на усредненных цифрах, и иногда по целым неделям «жатвы» у нас нет; но к началу конклава мы обязаны выбрать наши лимиты. Некоторые из нас предпочитают закончить свои дела побыстрее, а некоторые, напротив, долго раскачиваются, зато к концу периода пребывают в постоянном запале. И то, и другое ведет к небрежности и ненамеренной предвзятости.

Интересно, изменится ли квота, и, если изменится, то как. Население растет быстрее, чем предполагалось, но его рост балансируется способностью «Гипероблака» предоставлять растущему человечеству все необходимое. Возобновляемые ресурсы, подземные жилища, искусственные острова – все это позволяет избежать перенаселенности. Кроме того, Земля не теряет ничего из своей природы. Мы овладели нашим миром, но одновременно мы защищаем его так, как нашим предкам и не снилось.

И все-таки есть пределы всему. Хотя «Гипероблако» и не вмешивается в дела сообщества жнецов, оно определяет, сколько нас должно быть. Сейчас в среднем по всему миру мы забираем жизнь у пяти миллионов человек в год – жалкая часть того количества, что умирало за год в Век Смертных, и совсем уж мало, чтобы скомпенсировать рост народонаселения. Меня трясет, когда я думаю, сколько потребуется жнецов и какими темпами они должны будут уничтожать людей, чтобы остановить безудержный рост населения.

– Из журнала жнеца Кюри.