Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают! - Фарход Хабибов

– Нет.

– Потому что там на национальность НАСРАТЬ, так же и на цвет кожи, на наличие/отсутствие крайней плоти на члене, главное, чтобы человек был хороший и способный. На остальное тупо наплевать, растереть и забыть.

– Ну, наверно, я об этом как-то не думал, – (интересно, нацик на самом деле соглашается?).

– Правильно, в нацистских организациях и не требуется думать, там требуется бить, мочить и тупо выполнять приказы отморозков, чаще всего это обиженные по жизни люди. Например, попал в армию парень, там не смог за себя постоять и долго его унижали, скажем, деды. Если деды были русскими (и вообще славянами), то он приходит просто обозленным. Если же деды были с Кавказа (с Татарстана, Башкирии и т. д.), то он приезжает обозленным на черноволосых, и передает дикую животную ненависть к обидчикам тусующейся вокруг него малышне (малолеткам). Да, чаще всего так и происходит, или пострадал во время чеченской войны и потом обиду на чеченцев выплескивает на таджиков или узбеков (так безопаснее, чеченцы в ответ и прирезать могут).

– Не знаю, у нас главный гауптштурмфюрер Федя Савостин после службы в Приморском крае начал нас готовить в движение[163].

– Нет, не готовить, а портить, заполнять ваши мозги говном, пойми, сила России в многонациональности. Если бац война в твоем настоящем с теми же пиндосами, и Россия откажется от нерусских бойцов, то, на сколько миллионов солдат уменьшится армия? А если учитывать, что «золотая молодежь» всеми правдами и кривдами отмажется от армии, а с ней и МКАДыши-тусовщики всех мастей? Тогда даже какая-нибудь Грузия сможет порвать Россию, привлечет Грузия на свою сторону всех обиженных лозунгами «Россия для русских» нерусских россиян, и все – кранты.

– Наверно, вы правы, господин офицер.

– А вот ваш лозунг возьмем, «Россия для русских», примем его к действию, хорошо, но что делать с остальными нациями? Выгнать в сопредельные страны? Калмыков и бурятов в Китай и Монголию, кавказцев в Грузию и Турцию, мордвин-чувашей, карелов и финнов в Финляндию, а как быть с полукровками? Вон с Ильиных, что делать? Он русак забайкальский, но лицом больше на монгола похож, может, забайкальцев тоже того, к ножу, хоть они и русские?

И сколько же обозленных потерей родного дома, родной земли врагов вы получите? Или наоборот, дадите им всем независимость, тогда на сколько процентов сократится Россия? И куда девать русских с этих территорий, а если они полу– или четвертькровки? А это будут миллионы, где им найти жилье, работу и далее? И смирится ли русский народ с тем, что по территории Россия сравняется с Францией и Германией? Видишь, кругом этот лозунг, полное дерьмо.

Ох и задумался скинхедик-то… Сразу видно, эти доводы интернационалиста крепко всколошматили его мозги.

– Ладно, свободен, будешь тусоваться с прибалтом, пусть он тебе о нациках гитлеровских рассказывает, пусть рассказы других немцев тебе переводит, иди.

Ну и потом прикатили шумно чеченский немец с украинцем-пограничником.

– Здравия желаю, товарищ старший лейтенант.

– И вам не болеть, товарищи лазутчики, ну что, как пошло, чего наразведовали-налазутили?

– Да все хорошо, командир, дай нам подумать, порисовать, почувствовать себя Брусиловым или Клаузевицем каким, составим план за милую душу. Можно Нечипора возьмем с Абдой?

– Это Нечипоренку с Абдиевым, что ли?

– Да, они-то пацаны боевые и повидали кое-чего.

– Да берите кого хотите и у вас час, через час собрание командиров, намек понятен?

– Так точно, разрешите идти? – переминаясь с ноги на ногу, как конь в предвкушении овса, ну или француз в предвкушении жарено-парено-вареной лягушки, спросили хором оба. Они-то пацаны молодые, семьи нет, романтика в… (короче, где надо) играет во всю мощность, на все децибелы, вот им и не терпится жить.

– А ну пошли отсюда, жеребцы, – и оба стратега поскакали на разработку нападалова на некую (пока этого никто не знает, и знать не может) колонну, как мухи на мед или клопы на снулого капитально мужичка.

– Товарищ старший лейтенант, разреши войти? – сует в дверь свой нос Елисеев.

– Капитан, что ли, стареешь, или так, мозги на отпуск отпустил? С каких пор целый лейтенантище НКГБ спрашивает у какого-то лейтенантишки общевойскового, пусть и старшего, разрешения на вход? – подкалываю Елисеева.

– Короче, Виталик, насчет расстрела командиров, бросивших свою часть в бою, ты мысль не сменил? Не против все еще?

– Я, конечно, против смерти наших воинов, но вчера ты все выразил ясно, и получается, что расстрел это заслуженно, давай завтра перед выходом на охоту поговорим с бойцами, и надо будет, там же и расплатимся по задолженностям этих недоумков трусливых. Просто пристрелить не мешает, но пусть своей смертью они другим послужат в науку.

– Старлей, ты точно погранцом был простым или все-таки комиссарил?

– Погранцом, но партия и правительство учит нас, что командир должен не только заботиться о физической и боевой подготовке, но и политической.

– Ладно, молчу, чо скажешь о «генерале» и шпротчике?

– Как мне кажется, и тот и этот встали на путь исправления, я с ними несколько раз общался, как ты говоришь, «по-комиссарски». И знаешь, по-моему, результат есть, причем у прибалта больше. Да он нам и нужнее, все-таки ж обученный диверсант, опять же немецкий знает и т. д.

В это время к нам стучатся, кто-то прется нагло в штаб. Сегодня постовую службу нес взвод пушкарей, и они (под командованием сержанта Артюхова) привели в штаб живого немца, надыбали они его где-то в лесу, без оружия шлялся, пацифист тевтонский. То есть даже не шлялся, а лежал, спал мирно в лесу, турист долбаный.

– Товарищ командир, этот немец валялся в лесу, романтик тевтонский, обыскали его, из оружия у него только ложка, даже ножа и то нет, да ранец с минимумом жратвы, – докладывает сержант.

– Ну, тащи сюда этого долбораза.

– Извините, я не долбораз, а большевик с 1917 года, бывший комроты Красной Армии Бернхардт Шлюпке, – говорит мужчина лет пятидесяти в форме Вермахта, подтянутый и внешностью напоминающий немного постаревшего Тихонова в известном фильме (Штирлиц), но на русском, почти чистом языке, – бывший гауптман кайзеровской Германии. В 1916-м при Брусиловском прорыве попал в плен, был в русском лагере для военнопленных. Там вступил в ВКП (б), после революции с 1918-го служил в Красной гвардии, воевал командиром роты, против Краснова, Деникина, и даже против Пилсудского, в 22 году уехал в Германию к семье. Так как меня могли знать как бывшего красного командира, я вернулся в Германию под именем ефрейтора Герхардта Эберта, хорошего парня, бывшего со мной в плену и умершего в 18 году от тифа. Он был сиротой, и никаких проблем не возникло. Под этим именем я призван в армию в 1938-м, участвовал в «освобождении» Генерал-губернаторства, то есть Польши. И по документам на данный момент я ефрейтор Герхардт Эберт. На деле бывший гауптман Шлюпке, бывший комроты Красной Армии, член ВКП (б).