Зона Посещения. Протокол "Чума" - Дмитрий Лазарев

Нам пригнали автобусы. Три штуки. Это отец позаботился. Просто потому, что он знал, кому надо звонить в муниципалитет по таким вопросам. А так бы и я справился – дурное дело нехитрое. Голос включил – и вперед.

Странное чувство… Непривычное. С лидерскими качествами у меня всегда было не очень. А деньги подобный недостаток если и компенсируют, то далеко не полностью. Здесь же по одному моему слову сотни людей готовы идти в бой. И умереть, если понадобится. Аве, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя!

Все-таки было во всей этой ситуации что-то аморальное. Если за кем-то идут люди, он должен быть этого достоин. Или хотя бы положение его должно быть таким, чтобы иметь право. И ответственность, соответствующая власти. На деле оно, конечно, далеко не всегда так, но вот когда не наигравшийся толком юнец получает в свое распоряжение кучу народа в качестве оловянных солдатиков или юнитов в компьютерной стратегии – это уже перебор! Да-да, все аргументы отца про обстоятельства, необходимость и меньшее зло были многократно осмыслены, обкатаны в голове до состояния пляжной гальки, признаны состоятельными, но… менее гадко от этого на душе не становилось. Конечно, если объяснить им все по-хорошему, безо всяких там сиренских фокусов, может, кто-то из них и так пошел бы со мной. Добровольно. Но мне нужны все, и мой голос – страховка от отказа.

Я оглянулся на ту часть моей маленькой армии, что ехала вместе со мной в головном автобусе. Самые разные люди. Совсем молодняк, вчерашние, а может, и сегодняшние студенты, опытные мужчины под сорок и за, седые под шестьдесят, но еще вполне крепкие. Работяги и клерки, мускулистые и задохлики, худые и страдающие излишним весом. Объединяли их два момента – все они были мужчинами, гендерно обязанными защищать, и все имели неосторожность клюнуть на замануху о столичном маге. Маг я, да, только сила моя вся в голосе, которому невозможно сопротивляться и который всех их ведет на убой. Все сидели спокойные, уверенные, кто-то даже улыбался. Словно впереди был обычный рабочий день, а не смертельная битва. У всех в глазах – непоколебимая вера в правильность того, на что они идут.

Смотреть на это было выше моих сил. Я отвернулся и произнес в микрофон что-то ободряющее, чтобы продлить действие моего голоса, после чего дал сигнал на остановку. Надо было зайти в другие автобусы, чтобы едущие там бойцы не растеряли веру. Перешел во второй. Вновь стал произносить до тошноты банальные слова про то, что наше дело правое и победа будет за нами, про жен, детей и матерей, что надеются и верят. Самому от себя было противно, хотя, по большому счету, не врал ни в чем. Аудитория, однако, приняла на ура, только что не рукоплескала. Но одобрительные возгласы слышались.

Вышел. Направился к третьему автобусу. Он тоже был почти полон. И уже приближаясь, я понял: что-то не так. Два человека стояли в дверях, чуть ли не прижимаясь к ним. И что-то в их внешности меня настораживало, но сквозь пыльное стекло я не мог разобрать что. А когда двери автобуса раскрылись, эти двое мешками вывалились мне под ноги. Я невольно отпрянул, глядя на них с недоумением и нарастающим страхом. Что за черт?!

Передний попытался встать, изо всех сил уперся в асфальт бледными руками, и мне бросились в глаза его желтые ногти. Не просто с легкой желтизной, которая иногда встречается, особенно у пожилых людей, а ярко-желтые, словно наманикюренные.

– Что с вами?

Он поднял лицо, и я невольно сделал еще шаг назад, хотя желал бы оказаться значительно дальше. На меня словно страшный клоун смотрел. Белое, как сметана, лицо, глаза красные, как у альбиноса, и багровые круги под ними.

– Плооххо! – прохрипел он.

Мягко сказано – вообще жуть! Второй выглядел так же, если не хуже. Болезнь? Заразная? Эпидемия? И что же, у меня сейчас весь третий автобус болен? Пока панические мысли метались в моей голове, как загнанные лани, послышался шум и со стороны первых двух автобусов. Из второго тоже вывалились двое таких же красноглазых. А следом за ними из первого – еще один. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Три автобуса. В каждом – люди, зараженные неизвестной болезнью. Как она передается – неизвестно. Возможно, больны уже все в этих трех автобусах… Все? Включая меня??

Я непроизвольно расстегнул пуговицу на рубашке, ощутив острую нехватку воздуха. Еще шаг назад. Что делать? Что?! Паника еще не накрыла меня с головой, но еще чуть-чуть и…

– Эй! – послышались крики из третьего автобуса. – Они же больны! Сделайте что-нибудь!

Ну конечно – третий. Там дольше всего не слышали моего голоса и теперь проявляют независимость. Если я сейчас дрогну, все пойдет прахом. Какие бы эмоции меня ни терзали, как бы совесть ни мучила, к черту все! Надо брать ситуацию под контроль!

– Всем спокойно! – гаркнул я так, чтобы меня слышали и те, кто выглядывал из других автобусов. – Враг применяет специальное излучение, которое действует на людей со слабым иммунитетом. Эти люди дальше не пойдут – для них это опасно. Мы подберем их на обратной дороге. Все по местам – мы должны завершить свою миссию!

Решительно, громко и пафосно. Думаю, что и без моего умения сирены этот призыв сработал бы, но с ним начавшееся было волнение улеглось в считаные секунды. Любопытные, высовывавшиеся в двери, исчезли. Мой отряд на глазах возвращал боеспособность.

Я только собирался скомандовать закрыть двери и продолжить движение, когда из-за угла на большой скорости вырулила серая «Тойота» и подкатила к нам. Оттуда выскочил отец. Вид у него был довольно-таки взъерошенный. И я догадывался о причинах.

Он подошел совсем близко, прежде чем заговорить: нам с ним теперь по понятной причине лучше голос не повышать.

– Болезнь, Витя. Какая-то странная эпидемия. И страшная. У меня восемь больных. Не знаю, насколько она заразна, но подозреваю, что это лишь начало.