Ярмарка безумия - Александр Звягинцев

Еще мать сказала, что стереть в пыль обидчиков Цапцын-старший очень даже может, потому что работает в КГБ, а там шутить не будут.

Вот тогда в голове Негодина все и сложилось. Сразу весь план до мельчайших деталей.

На следующий день он как бы случайно оказался рядом с Игорем и пожаловался, что этот гад Якуб приказал принести деньги, но откуда ему их взять? А не достанешь - кранты, забьют, сволочи, как того обоссанного… Негодин ясно почувствовал, как Игорь словно оцепенел весь и внутренне отшатнулся от него. «К тебе еще не подходили? - задумчиво спросил Негодин. - Ну, жди… Эти твари не отстанут».

Игорь затравленно молчал, а Негодин думал: скажет он отцу, что ему грозит, или нет? Никакой уверенности в этом не было. Поэтому он залез в классный журнал, нашел адрес Цапцыных и вечером сунул в почтовый ящик листок из тетрадки, исписанный печатными буквами. Там говорилось, что терроризирующий школу хулиган Якубов грозит устроить в ближайшие дни расправу над вашим сыном. Сам Якуб, может, принимать участие в избиении и издевательствах не будет, лишь натравит свою банду. Спасайте своего сына, пока не случилось несчастье - один мальчик из школы после издевательств шайки Якуба уже повесился.

На следующий день во двор школы вошли два серьезных мужика в серых костюмах и галстуках. Они скрылись в кабинете директора, а потом туда вызвали Якуба и о чем-то с ним долго говорили. Потом мужики в серых костюмах увели испуганного и жалко улыбающегося Якуба из школы. А на следующий день директор объявил, что теперь Якубов в их школе учиться не будет. Больше Негодин его никогда не видел. Ходили, правда, потом слухи, что после одной уличной драки Якуб загремел в зону.

Глядя вместе с другими, как покорного Якуба ведут через школьный двор, Негодин испытывал острое и ясное чувство превосходства над всеми остальными - и учениками, и учителями. Ведь никто из них не знал, что на самом деле происходит и почему. Из всей школы это знал только он! Он один! Причем он не просто знал! Он сам все устроил, сам все рассчитал.

А еще он понял, что вот это ощущение тайной власти над другими доставляет ему удовольствие и удовлетворение, которое не доставляет ничто другое! Оказывается, можно ничего не делать своими руками, можно только направлять, стравливать и подставлять других. И пусть они уничтожают друг друга! Для твоей выгоды. Но для этого нужно многое знать про них, может, даже и то, что они сами о себе не знают. Нужна информация, при изучении которой, как в калейдоскопе, складываются контуры решения, суть которого недоступна никому, кроме тебя.

Конечно, тогда, семиклассником, он думал не совсем так, отточенность и законченность своим мыслям он придаст позже. А тогда своим еще полудетским умом он скорее чувствовал, ощущал и даже предвкушал эти мысли о своем месте в жизни, о своем призвании.

И еще одно он запомнил тогда. Есть сила, которая справится с кем угодно, сжует любого Якуба, даже не поперхнувшись. И сила эта - КГБ.

Так что его дальнейший путь был совершенно ясен. Окончив юридический факультет, Негодин поступил в Высшую школу КГБ, где по собственному желанию специализировался на аналитике, сборе и обработке информации. После окончания училища был направлен в соответствующее управление центрального аппарата Комитета.

И там ему пришлось совершить неожиданные для себя открытия. Оказалось, что слухи и разговоры о тотальной, неимоверной аналитической мощи Комитета, держащего под колпаком всю страну, весьма похожи на миф. Негодин очень скоро понял, что деятельность информационно-аналитических подразделений, действовавших самостоятельно практически в каждом управлении, и ряда научных институтов, входящих в систему КГБ, никем по-настоящему не обобщается. Часть информации, добываемой КГБ, докладывалась в различные отделы ЦК, и только там делались политические выводы. Судя по всему, подобная система была создана для того, чтобы сохранить партийный контроль над КГБ, не допустить самостоятельного использования этой информации в политических целях. В этом были свои резоны, но… В каждом отделе ЦК сидели люди, занятые собственными соображениями, интересами и выгодами. Люди, зачастую скованные партийными и идеологическими догмами. И потому старцы из Политбюро мало знали о том, что, кто и как на самом деле раздирают страну.

Современное аналитическое управление, способное реагировать на плодящиеся день за днем все новые вызовы и угрозы государству, по сути, было создано только в 1990 году. Когда анализировать что-то, по большому счету, уже было поздно, так как страна стремительно пошла вразнос…

Негодин, давно уже сообразивший, что к чему, стал готовиться к жизни в иных измерениях. Он понимал, что, когда перемены действительно грянут, наивным горлопанам с романтическими плакатами на площадях можно будет, что называется, сливать воду. Ибо отныне над ними будет небо свободы. Свободы во всей ее красе и наготе.

Он стал работать на себя, создавая свой личный банк данных, свои информационные кладовые, свои досье и картотеки. Он знал, что это будет нужно в любой жизни, при любом строе. Что это оружие, с которым не страшно оказаться в одичавшей под ветрами свободы стране.

Глядя, как родное отечество безвольно и покорно валится в тартарары, он только укреплялся в своем презрении и недоверии к людям, еще с далеких Якубовских времен овладевшим его сознанием. А то, что он знал гораздо лучше других обстоятельства рождения этой самой свободы, лишь усугубляло его внутреннее высокомерие и чувство превосходства над остальными.