Ярмарка безумия - Александр Звягинцев

[6]

Виктория Алексеевна и Андрей накрывали на стол. Это было то привычное занятие, которое с особой ясностью вспоминаешь всякий раз, когда вдруг понимаешь, что по какой-то причине - будь то болезнь, несчастье или удар судьбы - жизнь переменилась и уже никогда не будет такой, как прежде. И уже никогда не повторится вот это - самое обычное и привычное. Просто - такого уже не будет. Никогда. И эта вроде бы мелкая и смешная утрата почему-то символизирует собой всю необратимость и безжалостность происшедшего.

Тут как раз и вошла Лена. Она была ровесницей Артема и единственной дочерью в семье старожилов дачного поселка Гараниных. Они с Артемом вместе росли, и всем было известно, что они влюблены друг в друга, что все идет к неминуемой свадьбе, но потом все как-то распалось, растворилось, исчезло, и Лена вышла замуж за какого-то, как говорили, отпрыска очень богатого банкира. Так что в последние годы она на даче практически не бывала. Во всяком случае, Виктория Алексеевна не видела ее уже несколько лет.

Лена всегда была очень привлекательна и уверена в себе, но в ее манере говорить, держать себя, как показалось Виктории Алексеевне во время последней встречи, проглядывало какое-то разочарование. Сама же она после истории с Артемом всегда испытывала в присутствии Лены некоторую неловкость. Хотя она-то в чем была виновата перед ней?

- Здравствуйте, Виктория Алексеевна, - негромко сказала Лена, почему-то остановившись в дверях, словно не решаясь войти.

- Боже мой, Леночка! Сколько лет! Здравствуйте, дорогая… - Виктория Алексеевна опять почувствовала себя в чем-то виноватой перед ней. - Вы такая красавица!

Лена, наконец, решилась войти в комнату, Виктория Алексеевна обняла ее и поцеловала. На глазах у нее были слезы. Лена была из той прежней жизни, в которой у нее были свой дом и семья.

Андрей, воспользовавшись суматохой, быстро налил себе рюмку и выпил. Потом он мягко отстранил мать от Лены и тоже полез целоваться. Ему вдруг захотелось подурачиться, поприкалываться, чего уже давно с ним не случалось.

- Маман, дай-кось и я поприветствую прелестную соседку, приложусь маненько от всей души…

Лена и не думала сопротивляться.

- Мать, какая женщина, а? - принялся за спектакль Андрей. - Слушай, Ленка, да на тебя жутко смотреть! Опасно! Сразу мысли в голове - нехорошие. Сколько утрат! Мимо сколького прошел я мимо, не понимая, не замечая…

- Отпусти девушку! - нарочито строго сказала Виктория Алексеевна.

На самом деле она страшно любила сына вот таким, веселым и бесшабашным, потому что в Андрее было несомненное актерское дарование, и даже дурацкие и незамысловатые шуточки в его исполнении выглядели чрезвычайно привлекательно. И сейчас она была готова подыграть ему, понимая, что сын пытается хоть на минуту сбросить напряжение и страхи, владевшие им последнее время.

- У тебя жена и двое детей! - наставительно напомнила Виктория Алексеевна.

- Ну и что! - отмахнулся Андрей. - Ты еще маму вспомни! Эх, Ленка, куда ж я раньше смотрел? Ты бы хоть знак какой подала, намекнула, какой из тебя персик, понимаешь, получится! Надо с горя еще рюмочку махнуть!

Все это время Лена только мило и устало улыбалась. Когда Андрей выпустил ее из своих объятий, она скромно присела к столу.

- Приехала на пару дней, думала, никого в такую погоду тут не будет… Вдруг слышу, у вас шум, голоса! Так обрадовалась - все, как прежде!

- Не все, Леночка. Мы ведь уезжаем…

- Куда?

- А никуда! Просто освобождаем незаконно занимаемую площадь. Ну, а как вы живете?

- Мать, как она может жить? - встрял Андрей, успевший уже махнуть очередную рюмку. - Волшебной и рассеянной жизнью богатой дамы, далекой от пошлых мелочей. Только так должна жить такая женщина, или я отрицаю разумное устройство этой жизни!