Весы Лингамены - Роман Орлов

Поставленный в лоб вопрос несколько смутил Лингамену. Одними красивыми рассказами и общими словами проницательного советника трудно было склонить на свою сторону. Однако пора было отвечать, и учёная призвала на помощь всю свою выдержку.

— Ну что ж, каков вопрос… — спокойно произнесла выступающая, стараясь не менять выбранной модели поведения и, тем самым, не проявлять излишнего волнения.

— Конечных результатов, очень может статься, никто из присутствующих не увидит. Проект Института Кармоведения весьма долгосрочный, а уж как будет себя вести Кармопроцент в годы загрузки информации, сказать и вовсе не представляется возможным. Ясно только, что как бы он ни скакал, никаких далекоидущих выводов из этого делать не следует. Но кое-что видно уже и отсюда, из первой четверти 32-го века. При соблюдении некоторых тождеств и при равномерно поступающих объёмах информации, Кармопроцент в среднем может увеличиваться на десять единиц за каждые сто лет…

— Но это же тысяча лет! — вырвалось у кого-то из зала.

— Да-а! — немного едко подтвердила Лингамена. — Но даже это ещё не значит, что наши потомки через десять веков будут осчастливлены абсолютным доказательством незыблемости кармического закона. — Сказав так, Лингамена на миг отвлеклась, бросив несколько слов стоящей неподалёку молодой женщине, чья внешность недвусмысленно указывала на то, что предки её явно жили на территориях Восточной Сибири и, скорее всего, исповедовали дхарму испокон веков.

— Кое-какие детали вам озвучит наш советник по вопросам религии при ИКИППСе Дарима Дашинимаева, — сказала Лингамена, уступая место на трибуне. — Прошу, Дарима!

Я заметил полыхнувший в глазах подруги огонёк. Ну, сейчас начнётся!

— Приветствую собрание! — начала Дарима. — Мне очень непривычно выступать перед такой большой аудиторией, но я должна поведать вам об одном нюансе. Дхармическое учение говорит нам о том, что мир не имеет начала. То есть, всё происходящее продолжается уже неисчислимое количество времени. Применительно к нашему проекту это означает следующее. Мы предполагаем, что в течение продолжительного промежутка времени Кармопроцент будет расти, изредка заметно откатываясь назад. Так будет являть себя природа безначальности, напоминая о себе кармическими всплесками того, что не приходило в мир уже длительное время, и стрелка кармометра тогда будет дрожать под неистовым напором красного ветра. После же того, как вычислители обнаружат причинные цепочки, связывающие эти неожиданные импульсы со всеми остальными событиями, процент снова поползёт вверх. И теперь самое главное. Напомню только, что я не являюсь инженером ИКИППСа, а говорю сейчас лишь о том, какие выводы можно сделать на основе упомянутого Учения.

Итак, чем больше будет проходить времени, тем выше у нас будет становиться Кармопроцент, и всё реже будут проявляться всплески, толкающие его вниз. Здесь мы с вами выходим далеко за пределы одного лишь расчётного тысячелетия. Спустя очень долгое время, сопоставимое, допустим, со временем существования Земли или, например, с одной кальпой²³, Кармопроцент теоретически станет равным 99, (9) %, а паузы между всплесками увеличатся до значений, равных времени существования человеческого рода. И весь парадокс просчёта заключается в том, что при таком раскладе, даже если учесть, что человечество будет существовать ещё долгие космические эпохи, линия Кармопроцента на графике станет параллельной оси координат, отсчитывающей летоисчисление.

После этих слов в Зале воцарилась гробовая тишина. Потрясённые величием услышанного, люди молча осознавали грандиозность задуманного ИКИППСом.

Наконец, из зала прозвучал неуверенный, но едкий голос:

— Это кто же может в течение жизни целой планеты отсиживаться в кустиках?

Мы узнали Бессаланха Дионисийского, работника Института Богоявления.

— Те, у кого много заслуг, — с готовностью ответила Дарима, — и те, например, кто заслуженно пребывает в нирване.

— Ладно, вопрос снимается, — молвил Бессаланх. — Хотя нам и непонятно, как один человек может так сильно качнуть кармометр, что процент…

— Но подождите, — поднялся тут Тоссирх, — глава ИБ. — С нашей точки зрения достижение ста процентов будет означать наличие единого Творца, а вовсе не то, что якобы хаотично происходящие события имеют на самом деле строгую, но никак не объясняемую наукой закономерность!

— Дорогой Тоссирх, — молвил с улыбкой Вербис Тацито, — разреши-ка тебе напомнить, что это всё-таки эксперимент Института Кармоведения. Кроме того, как говорили в древности, какой смысл сейчас делить шкуру неубитого медведя?

— Это верно, — согласился Тоссирх. — ИБ поддерживает проект ИКИППСа, но оставляет за собой право трактовать его будущие результаты в соответствии с монархическими убеждениями.

— Ваше право, — улыбнулся Тацито. — Есть ли ещё вопросы у Совета?

Тут в Зале поднялся не вступавший ещё в разговор советник по имени Петроний Галашет, опоздавший к началу заседания и всё это время вынужденный напряжённо вслушиваться, чтобы наверстать пропущенное.

— Скажи, Дарима, — прозвучал в зале его неприятный, холодный голос, — насколько я понял из всего сегодняшнего обсуждения, хоть я и пропустил, к сожалению, его начало, с точки зрения науки есть шанс получить только те 99% с долями. Но я хочу спросить тебя как советника по религии: а есть ли шанс, что чаша этих «вечных весов» склонится в нашу сторону благодаря обстоятельствам, не описанным в научных трудах инженеров ИКИППСа?

— Это произойдёт только в одном случае, — ответила Дарима уверенно, — когда Будда Майтрейя²⁴ придёт на Землю. Точнее, мы не знаем, как в этом случае поведёт себя процент. Просто он станет бесполезным, и его дальнейший расчёт потеряет всякий смысл.

— У-у-у, да вы совсем замучили нашу Дариму! — прозвучал тут ироничный, тёплый голос Лингамены, и крепкие руки учёной мягко отстранили советника по религии от трибуны: — Позволь-ка, дорогая…

Я просила её рассказать лишь одну определённую вещь, поэтому прошу задавать все вопросы мне. Так вот, если Майтрейя придёт, — молвила Лингамена будто между делом, — то всем нам: икиппсовцам или любым другим кармикам останется лишь развести руками, ибо наука на этом и закончится. Весь наш институт со всеми его проектами можно будет смело закрывать!

— О, да вы тут прямо как наместники САМОГО… кгхм… — послышался всё тот же скрипучий голос, который Лингамене начинал уже порядком надоедать. — Хотя, надо признаться, и непривычно слышать о возможном бессилии науки от знаменитой Эклектиды! Так значит, если не пожалует ваш спаситель человечества, то считать мы будем до следующего мирового цикла… А вы, часом, не прикидывали, какое колоссальное количество энергии ежесекундно должна выкидывать Земля на ваш проект?