Весы Лингамены - Роман Орлов

— Теперь они так просто его не отключат, о нет! — кричит Штольм.

Создав для Поля Города первичную защиту изнутри, он просит по связи Гелугвия не беспокоить его и не отключать Поле. Не отключать во имя науки, потому что он задумал важный эксперимент. И даже если он потом сам будет просить — всё равно не выпускать его. ИКИППС отвечает молчанием на странную просьбу, и учёный продолжает выполнять задуманное. Быстро выходят из машины готовые автоматические сачки-контейнеры для ловли красного ветра. Штольм уверен, что ни одна молекула «нажитого» тут за 50 лет «вещества кармы» не улетучилось за Колпак, и дело уже за малым. И вот, наконец, зафыркали, застучали гигантские жернова и захлопали воздухозаборники автоматов по ловле ветра, а Штольм стоял рядом и радовался. Но проходил день за днём, а результата всё не было. Молчали кристалловизоры, а облучённый воздух намагничивался, но оставался самым обычным воздухом, никак не тянущим на живую, мыслящую материю. И тогда Штольм прозрел, увидев вдруг всю силу своих заблуждений. Он не раздумывая нажимает кнопку отключения Поля, но ничего не происходит, потому что он сам просил Гелугвия оставить его здесь навечно «ради науки» и не реагировать на его возможные просьбы. Учёный пытается связаться с Институтом по связи, но приборы молчат. В отчаянии Штольм начинает толкать и дёргать ускользающий всё дальше и дальше Рычаг Отключения Всего, но слабые пальцы никак не могут сжать гладкую металлическую ручку и съезжают, а та выскальзывает из ладони и растворяется в тумане…

— Не-е-е-е-е-т, выпустите меня! Гелугви-и-и-и-и-й! Я больше никогда не буду издеваться над тобой! — кричит Штольм в полный голос и просыпается от грохота. Выскользнувшим во сне Рычагом Отключения Всего в реальности оказалось топорище Сачка, за которое Штольм тщетно пытался уцепиться во сне, пока не столкнул Сачок с кровати. Когда последний упал с толстым, тугим звуком и раскрыл свою клыкастую пасть, Штольму на миг показалось, как из неё вылетело и уплыло через окно на улицу несколько еле заметных белесых волосков.

— Нет, ну это уж слишком! — в сердцах сказал Штольм и сел на кровати. Сердце его билось словно после спринтерской пробежки вокруг многочисленных корпусов родного института. — Гелугвий прав. Не время ещё для всего этого. К Неймару все эти идеи, возвращаюсь к нашему проекту!.. если Колпак ещё можно открыть!

В тот же день Штольм появился в ИКИППСе и признался нам, что его разработки, наверно, и впрямь были слишком радикальны для своего времени. Вот в будущем, когда наука перешагнёт в своём бесконечном развитии «этот заклятый Рубикон», можно будет выстроить большие автоматизированные Сачки для ловли и обработки красного ветра — и совсем не обязательно близ Города Радости.

— Но нет-нет, это не сейчас, это когда-то… после, — быстро поправляется учёный.

Что ж, инженер Штольм Штольц вернулся к глобальному проекту ИКИППСа и занимается им с обычными для него прилежанием и педантичностью. Странный, так никем и не понятый эксперимент учёного начали уж забывать, но вот среди поселенцев Города Радости пустила корни весьма живучая и постоянно меняющая очертания легенда: периодически возникает в тёмное время то тут, то там Сумасброд с Сачком. В описаниях очевидцев (готовых голову прозакладывать, что они это собственными глазами видели) он появляется то вблизи окраинных домов на западе, то ближе к полям в противоположном конце города; то он ползком подбирается с юга, то блуждает в высоких травах на севере, и лишь страшный Сачок колышется над ним как коса. Рассказы эти сильно разнятся, но все сходятся на том, что ходит Сумасброд всегда только за околицей и на чай заглянуть не норовит. Иные горячие языки даже утверждали, что сами видели, как он им там непонятными процедурами «воздух портит», а вторили им те, кто уверял, что в том направлении, где стоит ИКИППС, иногда появляется ночью свечение, и в этой голографической картинке метрах в десяти за околицей можно разглядеть мужчину, какой-то аквариум и кучу приборов рядом. Впрочем, где выдумка, а где быль — гадать можно долго, ибо в этих душещипательных историях дело каждый раз происходит в сумерках или глубокой ночью, и были ли там действительно какие-то световые перфомансы, или же только чья-то тень кралась с Сачком в замахе — сказать, по правде говоря, не представляется возможным. А, может, там и вовсе простое сплетение света и тени так причудливо складывалось, что иные не слишком усердно молящиеся на ночь моеверцы могли узреть в этом рогатого или тётку с косой? Да и вообще, кто знает, не виной ли всему чересчур развитая фантазия некоторых обитателей Города Радости, которая, не имея никакого иного приложения, обретает вдруг такие странные, вычурные формы?..