Единственная - Ольга Гусейнова

Я зачарованно смотрела на своего янта, не в силах ничего сказать от нахлынувших эмоций. А от звука его голоса по спине пробежалась волна удовольствия.

– Да откуда я знаю? – недоумевал Вульчик, хлопая глазами. – Она была здесь, в регенераторе и, по показателям анализатора, – медик озадаченно посмотрел на экран, – еще полсуток спала бы. У других время обеззараживания от полярной дряни проходило именно так, не менее трех суток. А твоя Таяна здесь только двое находилась.

– Это у других, – злобно шипел Джар.

– Ну да, ведь тебе хватило суток.

– Она дышала золотой дрянью пару часов. А мы – минуты, причем через влажные повязки. Таяна землянка. Тебя же Рето предупредил: чтобы никаких медикаментов, реакции неоднозначные, она даже под воздействием не сдалась и контроль потеряла уже рядом со мной.

– Я…

– Что ты с ней сделал, урод?! – Джар схватил медика за грудки, поднимая над полом. – Если с ее головы хоть один волосок упадет, я тебе кишки…

– Успокойся! – приказал медик. – Куда она денется с корабля? Сам подумай. Сейчас вернется. Я провел стандартную процедуру очистки. И в принципе ничего другого не посмел бы сделать. Сканер показал: она в процессе деления…

Джар поставил Вульчика на пол, изумленно выдохнув:

– В каком смысле? Я ее первый мужчина, наше слияние произошло всего трое суток назад, и ты хочешь сказать…

Вульчик одернул костюм и метнулся к управляющему терминалу. Через пару кликов на изображении сменились проекции. Из своего угла, тоже затаив дыхание, я напряженно смотрела на голограмму своего тела: красные линии сосудов, синие вспышки, зеленые пятна на «поверхности», видимо, синяки заживающие. А вот в самом низу живота заметила крошечный шарик красного цвета, после многократного увеличения. И вот, ткнув на него длинным кривоватым пальцем, Вульчик с восторгом заявил:

– Это, конечно, невероятно, но факт. Ты же знаешь, Джар, все сканеры подключены к общей базе и определение деления входит в стандартный набор проверки пациента. Представь мой шок, когда сегодня, при проверке землянки, я обнаружил локальный очаг повышенной температуры. А когда провел тесты и получил результат… – Вульчик еще увеличил красное пятнышко и с торжествующим видом указал: – Вот, смотри, видишь, сколько энергии испускает очаг деления? Ты прав, деление началось не более пары суток назад. Мы с тобой – свидетели зарождения новой жизни, а ты еще и ее создатель.

И я, и Джар вглядывались в крошечное пятнышко на фоне жутковатой проекции моего тела. Мои руки сами по себе легли на живот в защитном жесте. Ведь это не на голограмме сейчас растет новая жизнь, а во мне.

Джар медленно протянул руку, осторожно коснулся пятнышка пальцами и потрясенно выдохнул:

– Я стану лате?

Вульчик откровенно радовался, буквально лучился довольством:

– А твоя маленькая земляночка – лама, представляешь? Вы с ней идеальная пара, раз с первого слияния получили деление. Наши умники умрут от этой новости…

– Ты никому не скажешь, Вульчик, ты понял меня?! – зловеще прохрипел Джар. – Мы с Таяной сами решим, когда сообщить миру эту новость!

Медик прямо на глазах сник и виновато развел руками:

– Прости, Джар, но информация уже ушла согласно протоколу – это стандартное оповещение специализированных органов. Я понимаю, ты не в курсе, но корпус по защите наследия Ранта ввел обязательный отчет при обнаружении деления. По протоколу корпуса эта проверка входит в программы всех сканеров, как гражданских, так и военных. Ни один ребенок без присмотра не останется.

Меня опять захлестнул леденящий страх, ноги словно примерзли к полу, накатила волна паники, рыдания перехватывали горло. С большим усилием я прохрипела:

– Джар…

– Таяна?! – Бокс отлетел в сторону. Джар сел передо мной на корточки. – Родная моя, ты что тут делаешь?

И столько нежности было в его голосе и глазах, столько участия и заботы, что я расплакалась. В следующий миг он перехватил меня под коленями и за спиной, и я взлетела вверх. Обняла его за шею крепко-крепко, уткнулась носом ему в плечо и прохлюпала:

– Мне страшно было, я очнулась, а тебя нет. Никого нет. А я в капсуле, в зеленой жиже… как у дронов…

– Единственная моя, ласковая моя, такая сильная…

– Прости, Таяна, я отлучился, чтобы Джара позвать, когда узнал, что у тебя деление началось, – повинился Вульчик.

– У нас будет ребенок? – шмыгнула я носом, взглянув в лицо Джару.

Он блаженно улыбнулся, на миг зажмурился и выдохнул счастливо:

– Да, мы станем лате и лама. Я даже не мечтал об этом, радовался, что обрел ри-янту. Которая любит и привязана чувствами, а не долгом или дружбой. Был счастлив, что теперь ты моя и можно разделить жизнь с той, кому ты дорог и кто необходим как воздух. А теперь мы – будущие родители…

Упиваясь счастьем, слушая такого же счастливого, с хмельным восторгом в глазах Джара, я наверняка глупейшим образом улыбалась. Погладила его лицо, а потом снова испугалась, разрыдалась и сквозь слезы пожаловалась:

– Не могу понять, мне бы радоваться, а меня терзает безнадега и непонятная пустота в груди. Словно мне душу высосали…

– Это откат, – помрачнел Джар.

– Откат?

– Последствия воздействия золотых полярников, – с не меньшим, чем у Рето, энтузиазмом начал пояснять Вульчик. – А ты получила запредельную дозу. Наши после неделю в отключке валяются, а некоторые в открытый космос порой выходили без защиты. А у тебя – одна пустота… Невероятно.

– В космос? – испугалась я.

Эмоции, противоречивые и непредсказуемые, и впрямь проявлялись спонтанно и жутковато, словно меня то в прорубь окунали, то в пламя бросали.

– И не только, – кивнул медик, не обращая внимания на злобное шипение Джара. – Этим вот пациентам, – он кивнул на моего янта, – мы ввели блокаторы, убойную дозу, но посмотрите, как наш весьма сдержанный молчун Джар шипит и убить всех готов. Причиной тому откат. А ты сейчас, наоборот, чувствуешь сильнейшую слабость, дрожь в каждой мышце. Хочется лечь и тихо помереть, да?

– Угу, – буркнула я.

– Правильно. Имеют место два вида поведения в зависимости от типа нервной системы, ее устойчивости и пластичности восприятия. У тебя, Таяна, хочу признаться, просто ошеломительная устойчивость, если спустя каких-то пару суток даже вымылась самостоятельно. Да что там, из капсулы выбралась на своих двоих, своего янта так крепко держишь – приятно смотреть!

Я смутилась, но ворот черной куртки Джара не выпустила. Пусть говорит! А мне так теплее и спокойнее.

Но следующая мысль, буквально взорвавшаяся в голове, заставила встрепенуться и прохрипеть от страха:

– А на ребенке воздействие полярной вони не отразится?

Оба мужчины посмотрели на меня со смесью умиления и снисходительности. Понятно, патриархальность рантов тоже имеет свои нюансы.