Механический хэппи-лэнд - Рэй Брэдбери

– Он высокий, – сказала семнадцатилетняя Мэг.

– Он очень смуглый, – сказала почти восемнадцатилетняя Мэри.

– Он хорош собой.

– И придет сегодня вечером… именно сегодня вечером… к нам на свидание.

– С вами, с обеими? – вскрикнул отец. Он всегда вскрикивал. После двадцати лет, прожитых в браке, и семнадцати лет с дочерьми такая тональность голоса стала для него естественной. – С вами, с обеими? – снова вскрикнул он.

– С нами, с обеими, – подтвердила Мэг.

– С обеими, – повторила Мэри, улыбаясь поданному на ужин стейку.

– Я не голодна, – призналась Мэг.

– Я тоже, – сказала Мэри.

– Это мясо, – прокричал отец, – стоит полтора доллара за фунт! С этой самой минуты – вы голодны.

Дочери молча принялись за еду, раскачиваясь на стульях.

– Перестаньте качаться на стульях! – возопил отец.

Они уставились на дверь.

– Хватит пялиться на дверь, – сказал отец, – а не то повыкалываете себе вилками глаза.

– Он высокий, – сказала Мэг.

– Он весьма смуглый, – сказала Мэри.

– Он хорош собой, – сообщил папа маме, когда она вошла в комнату из кухни. – Превышает ли по весне количество умопомешательств среди женщин другие времена года?

– К июню психушки уже переполнены.

– С четырех часов пополудни эта парочка слоняется по комнате в кататоническом ступоре, – сказал отец. – Кажется, юного джентльмена, который пожалует к нам вечером, они собираются делить, как именинный пирог. Ощущение такое, будто я попал на мясокомбинат за миг до того, как бессловесную тварь огреют по башке и поделят между двумя соперничающими сторонами. Этот мальчик хотя бы догадывается, во что он вляпался?

– Мальчики предупреждают друг друга, – сказала мама, – насколько я помню.

– Мне это не помогло, – признался отец. – В семнадцать лет ты идиот. В восемнадцать – дебил. В двадцать – дорастаешь до уровня болвана. К двадцати пяти – олух. К тридцати – бестолочь. И только сейчас, в славном сорокалетнем возрасте я – не что иное, как недоумок. А посему сердце мое обливается кровью за бычка, прибывающего к нам вечером на заклание ради древних церемониалов инков.

– О, не будь так кровожаден, – сказала мама.

– Они не способны воспринимать английский, на котором я к ним обращаюсь, – сказал отец. – Как об стенку горох. На них действует лишь несколько слов. Смотри! – Он придвинулся к дочерям, которые сидели с отсутствующими взглядами и грезили наяву с ножами и вилками в руках.

– Любовь, – промолвил папа.

Девочки встрепенулись.

– Романтические чувства, – сказал папа.

Девочки снова встрепенулись.

– Июнь, – сказал папа. – Свадьба.

Девочек охватила легкая дрожь.

– А теперь, – попросил папа, – пожалуйста, передайте мне подливку.

* * *

– Добрый вечер, – сказал папа, стоя у двери в переднюю.

– Здравствуйте, – сказал высокий, смуглый, приятной наружности парень. – Я Боб Джонс.

– Редкостное имя, – вполголоса сказал отец. – Заходите, мистер Джонс. Девочки наверху обмениваются платьями, чтобы произвести на вас впечатление.

– Благодарю, – сказал Боб Джонс, заходя в дом и возвышаясь над папой.

– До чего же ты крупногабаритный, – заметил папа. – Как же ты этого достиг? Видать, поднимал пульмановские вагоны с одномесячного возраста?

– Ну, нет, – сказал Боб Джонс, пожав руку папе, от чего тот принялся приплясывать, как шотландец, пока не избавился от рукопожатия. На папином лице застыла маска ужаса, когда он повернулся и повел бычка на приветливо разукрашенную бойню.

– Присаживайся, сынок, – сказал папа. – Только не на этот стул. Это современный стул, рассчитанный всего на одного человека. Не садись туда, а садись куда-нибудь еще. С какой из девочек у тебя свидание?

– Они еще не решили, – сказал Боб Джонс, улыбаясь.

– Разве от тебя ничего не зависит, мальчик мой? Встань на защиту своих прав!

– У меня есть предпочтение, но, откровенно говоря, сэр, я побаиваюсь говорить об этом в открытую, – признался Джонс. – Как бы не дошло до смертоубийства.

– Ногти и пилки для ногтей, – сказал папа. – Жуткая смерть. Ладно, позволь дать тебе небольшой совет. Но прежде всего чего бы ты хотел отведать в свой прощальный ужин? Чем тебя угостить? Сэндвич, фрукты, сигарету, повязку на глаза?

– Чего-нибудь из фруктов.

И Боб Джонс сграбастал пригоршню персиков с кофейного столика и отправил их в свою печь, а папа тем временем пытался перевести дух.

– Что касается моего совета, – папа прикрыл рот, – Мэг симпатичнее, а Мэри с характером. Шансы равны. И та, и другая будет хорошей женой, Боб.