Механический хэппи-лэнд - Рэй Брэдбери

Минут через пять она сказала:

– Они нас потеряли.

Она не сбавляла скорость в знойной пустыне.

– Сколько денег добыл?

Он пересчитал.

– Семьсот.

– Семечки.

Он заметил, как напряглись упругие мышцы на ее лодыжке, выжимая из машины все больше миль. Медленно взглядом голубых глаз он коснулся изгиба ее ноги, поднялся по ее коричневой шерстяной юбке до маленьких грудей и открытому вырезу в белой блузке, в котором было видно, как по горлу связки перекатываются жестко, но красиво.

– Останови машину, – сказал он тихо.

Она не удостоила его ответом.

– Да кто ты вообще такая, – запальчиво потребовал он ответа, – чтобы перебегать мне дорогу?! Это моя работа!

– Теперь уже – наша. – Она метнула в него стальной взгляд. – Ну, какой из тебя убийца. Я же знаю. У тебя на лице написано. Для убийства у тебя глаза слишком вытаращены.

– Останови машину.

Остановившись, она смотрела строго перед собой.

– Я вхожу в дело, – сказала она, обращаясь к дороге. – Я ушла из дела ненадолго, но теперь я снова в деле.

Он отвернул ее от руля к себе.

– Да уж, ты в деле.

Он поцеловал ее, причинив боль им обоим. Мир испарился. Если бы завыла сирена или грохнул выстрел, они бы не услышали. Остались только ее упрямый рот, которым она цинично перемалывала его губы.

Она отпрянула, гневно сверкнув глазами и на мгновение изумленная.

– Никогда так больше не делай, – оповестила она его ровным голосом. Она снова заставила колеса взреветь. – Это мне решать. Понял, ты? Отныне заруби себе на носу!

Настал его черед изумляться.

– Ладно, ладно, – сказал он.

Ветер пустыни врывался в окна, опаляя их зноем.

Она остановила машину на небольшой грунтовой дороге, освещенной звездами, луной и огнями ранчо, маячившими у подножия холмов.

Она выскользнула из машины, шелестя подошвами по сухим прядям сорной травы.

Он сказал:

– Почему ты сегодня забралась в мою машину?

Ответ она держала наготове:

– Ты ехал прямо в морг, а я отправила тебя в объезд. Тебе нужно учиться. Ходить, говорить, держать пистолет. Ты сегодня смахивал на мальчишку в очереди за грошовым билетиком в кино.

– Да…

– Я еще не закончила. Помнишь Рики Вольфа?

– Еще бы!

– Я была с ним, – сказала она. – Пять лет.

Имя Рики Вольфа громыхнуло, как удар молота. Рики Вольф – легенда, матерый бандит. Никому не удалось доказать его вину. Он не знал меры ни в джине, ни в крови.

Она стояла и рассказывала о нем.

– Шесть недель назад его убили. В Айове. Тело бросили в реку. Единственное, что указывало на то, что это был он, – его бумажник. У них не было отпечатков его пальцев. – Она тяжело задышала. – Вот я и поехала снова на запад, в Калифорнию. Затаилась, поработав официанткой…

– Потом объявился я.

– Да. Как только я тебя заприметила, я поняла, что тебе нужен наставник, а не то окочуришься раньше времени. Рики был не такой. Когда он мне повстречался, он уже был натасканный. А мне всегда хотелось объезжать новичков.

Она повернулась к нему:

– Твоя жизнь чего-то стоит, пока с тобой рядом достойная женщина. Если она взбалмошная, распущенная, капризная, глазом не успеешь моргнуть, как окажешься в морге. Она не даст тебе трезво мыслить. – Она продемонстрировала ему свои крепкие белые пальцы. – Для кошки мои ногти коротко стрижены. Я не исцарапаю тебе спину. Так что… тебе решать. Умереть сегодня или через четыре года?

– Вот, значит, как у вас заведено?

– Именно так.

У него вдруг случился срыв. Сам не зная почему, он трепетно заключил ее в свои объятия.

– Я рад, что ты пришла. Мне бы не хотелось провести эту ночь в одиночку.

Она поцеловала его, почти неуклюже, и ему показалось, что ощутил ее дрожь глубоко внутри.

Затем она отвесила ему пару сильных оплеух.

– Поцелуй – за одно! Пощечина – за другое! Ты мужчина, а не малое дитя! Запомни: если хочешь остаться со мной, повзрослей!

Он перестал трястись.

В его ноздрях явственно возник теплый чистый запах ее тела, не испорченный дешевенькими духами.

Он дождался, пока она сделает первый шаг.

– Я уже не дитя… – сказал он.

Их ступни зашуршали по сухому песку.