Сорвавшийся с цепи - Роман Глушков

А когда наутро с трудом разлепил глаза, то решил, что ночью приходил Морок и пытался отрезать ему голову, но почему-то не довел дело до конца. И лишь отсутствие крови убедило испытавшего первое похмелье Илюху, что его догадка неверна.

В эти дни они с отцом были словно чужие. Казалось бы, гибель семьи должна была их сплотить, но вышло наоборот. Отец корил себя за то, что недооценил коварство «зверя». Сын сокрушался о том, что бросил оружие и сбежал. Не потеряй он карабин, то мог бы вернуться и прикончить Морока, прежде чем тот начал резню. Друг друга Мизгирь и Илюха ни в чем не обвиняли, но и утешать не торопились. Никто ни на кого не обижался, но выглядело именно так. Каждый переживал свое горе в одиночку, уйдя в себя и не ища успокоения. Тем более, что искать его все равно было бесполезно.

Горе горем, но к исходу второго дня этой свирепой тризны у скорбящих закончилась вода. Что с учетом мучившего всех похмелья оказалось сродни катастрофе. Мизгирь был в шаге от того, чтобы пустить себе пулю в висок, но самоубийство обезвоживанием в его планы не входило. Поэтому стрельбаны, похмелившись, собрали оружие, манатки и отправились в Погорельск.

Если кто-то наблюдал за их вторжением в город пять дней назад, сегодня он узнал бы их с трудом. Теперь это была натуральная кодла пьяниц, грязных, небритых и разящих перегаром. Но по-прежнему вооруженных и опасных. Или, правильнее сказать, еще более опасных, чем раньше, ведь в каждом из них клокотал гнев, готовый в любой момент вырваться наружу.

Илюха плелся следом за всеми с такой же тяжелой раскалывающейся головой и злобой на сердце. Как бы ни было ему мерзко, на второй день он снова глотнул бухача, искренне полагая, что физические муки притупят ему муки душевные.

Отчасти так и вышло. Но когда наступило отрезвление, стало только хуже. Илюха терпел. Стискивал в руках «итальянку» Горюева, затвор которой ему повезло отыскать (разобравший винтовку Морок выбросил затвор далеко, но недостаточно, и вдобавок тот блестел на солнце), и шел за пьяным отцом, так же шатаясь от похмелья и усталости, и так же порой спотыкаясь на ровной дороге.

Ближайшим источником воды, известным Мизгирю, была бандитская фляга в убежище «святых». Томимая жаждой, отнюдь не великолепная семерка дотащилась до него и поняла, что опоздала. Кто-то побывал здесь до стрельбанов. По всей видимости, это были чулымцы, забравшие своих убитых, а затем спалившие логово Морока почти дотла. Фляги на пожарище не обнаружилось. И ценных вещей в сейфе - тоже.

- Это кабак? - спросил охрипшим голосом Мизгирь, указав на здание в паре кварталов дальше по улице. Оно выглядело почти целым, разве что, как и остальные, лишилось оконных стекол.

- Ага. «Мазутное счастье», - ответил Кайзер. - Бар толстяка Крапчатого. Того самого, над чьей дочкой надругался Петька Дерюжный.

- Идем туда, - решил за всех комвзвод. Никто не осмелился перечить. Да и с чего бы? Пожарное депо - второй известный стрельбанам источник воды, - находилось на восточной окраине, а до «Мазутного счастья» было рукой подать.

Осуждавшие недавно чулымцев за безалаберность, теперь стрельбаны сами уподобились им. И шли по улице с таким видом, будто являлись хозяевами города. Или, вернее, того, что от него осталось. Разве только чулымцы бравировали друг перед другом, а стрельбаны вели себя так из-за смертельной усталости и тупого равнодушия ко всему.

Окна первого этажа в «Мазутном счастье» были заколочены досками, а на подходе лежало три изрешеченных пулями, разлагающихся трупа - верный признак того, что здесь кто-то обосновался. Но Мизгирь не стал кричать, выясняя, так это или нет, а продолжал идти к бару, не тревожась о том, что его могли взять на мушку. Кайзер и прочие следовали за командиром и не пытались отговорить его от рискованного поступка.

Разумеется, их заметили, прежде чем они добрели до цели.

- Куда это вы намылились, черт бы вас побрал? - прокричал им кто-то из окна второго этажа. Судя по голосу - не Крапчатый. Этот человек скрывался за межоконным простенком и целился в незваных гостей из автомата. - Разве не видно, что бар закрыт?

- Нам нужна вода. И выпивка, - отозвался Мизгирь, продолжая идти. - Мы заплатим. Деньги у нас есть.

- Я что, неясно выразился: бар закрыт! - повторил крикун. - За водой идите к Кесарю в пожарное депо. А выпивку ищите где хотите - меня это не колышет! Проваливайте! Или я буду стрелять!

Трупы вокруг давали понять, что эти угрозы - не пустой звук. Если бы в свой предпоследний визит сюда комвзвод угодил в такую ситуацию, он не стал бы нарываться на драку - кто знает, сколько вооруженных людей забаррикадировались в «Мазутном счастье»? Однако слишком многое изменилось за минувшие дни не в лучшую сторону. Да и сам Мизгирь был уже не тот, что прежде.

- Стреляй! - крикнул он хозяину. - Давай, окажи услугу, сделай доброе дело! Только чур не промахивайся, а то я решу, что ты, сукин сын, меня не уважаешь!

- Я что, по-твоему, шутки шучу?! - разъярился автоматчик. И выпустил короткую очередь под ноги капитану. Очевидно, в качестве последнего предупреждения.

А в следующий миг по окнам и простенку, за которым стоял хозяин, ударил шквальный огонь. Мизгирь и стрельбаны вскинули оружие и ответили на здешнее гостеприимство в столь же невежливой манере. Растерявшийся поначалу Илюха тоже присоединился к остальным, ибо что еще ему оставалось делать с заряженной винтовкой в руках?

Обстрел вынудил автоматчика спрятаться за простенком, но это укрытие было ненадежным. Некоторые пули пробивали бревна, и одна из них зацепила хозяину плечо. Запаниковав, он хотел сбежать, однако идея была неудачной. Попытка проскочить мимо окон к лестнице закончилась тем, что раненый заполучил три пули в спину и, взмахнув руками, загремел кубарем по ступенькам.

- Говорил же тебе: лучше не промахивайся! Говорил или нет?! - проорал ему вслед Мизгирь, перезаряжая «тигр», но вряд ли хозяин его уже расслышал.

Командир не отдавал приказаний, но стрельбаны и так знали, что им делать. Пока в них не начали стрелять, они сами подбежали к бойницам в заколоченных окнах. И, просунув туда стволы винтовок и дробовиков, стали палить наугад, усеивая бар пулями и картечью. Затем Ушатай и Пендель разнесли из дробовиков дверной засов и, ворвавшись внутрь с Ярило, Горынычем и Кайзером, выстрелили еще несколько раз. На сей раз прицельно.

Когда к ним подтянулись Мизгирь и Илюха, стрельба уже прекратилась. Ее результатом стали еще четыре трупа: двое погибли от беглого огня и двое - в ходе короткого штурма. Кое-кого капитан даже знал. Один из них работал у Крапчатого поваром, а другой был здесь постоянным клиентом.

Судя по игральным картам и деньгам, рассыпанным вокруг изрешеченного перевернутого стола, эта компания неплохо проводила время. Уцелевшие стены и потолок, склад с едой и выпивкой, печь, дизельный электрогенератор... Даже проблема нехватки воды перед хозяевами не стояла. В «Мазутном счастье» не было водяной скважины, зато на складе имелся большой резервуар, который предусмотрительный Крапчатый всегда держал наполненным доверху.