Новая Зона. Хозяева Москвы - Светлана Кузнецова

Ворона отправили в госпиталь под Чехов. Ближайшие больницы располагались в Солнцево и Подольске, но медикаментов там не хватало, к тому же операционные хоть и были, но отсутствовали специалисты должного опыта и квалификации: мало кто рвался работать в непосредственной близости от Зоны. Сталкер же, только придя в сознание, потребовал телефон и набрал какого-то знакомого.

Он специально врубил громкую связь, чтобы слышали все и не смели потом придумывать, будто разговора не было. Мужчина на том конце пел соловьем, чуть растягивал слова и говорил с явным южным акцентом. Он обещал поставить «самого Ворона!» на ноги в рекордные сроки и подлатать так, что и «невеста в первую брачную ночь не ужаснется шрамам».

Дав отбой, сталкер телефон не отдал, а оставил на случай непредвиденной ситуации. Таковая, впрочем, возникла очень скоро. Водителя «Скорой», начавшего было возмущаться по поводу километража, и врача, пытавшегося уговорить несговорчивого пациента хотя бы на Серпухов, заткнул еще один звонок – на этот раз Шувалову.

Василий Семенович ругался матом – Дэн никогда не заподозрил бы, что благообразного вида академик способен произносить подобные словесные конструкции – обещал приехать и проследить лично за благополучием одного из самых важных и лучших своих людей.

Ворон, выслушивая монолог Шувалова наравне со всеми, ехидно ухмылялся. А когда академик заявил, что научников у него в подчинении сотня с небольшим, а разумный сталкер один-единственный, не удержался и захохотал, тут же поморщившись от боли. На Дениса он временами бросал очень странные и задумчивые взгляды.

Раны Дэна тем временем обрабатывала молоденькая медсестра. Невысокая, стройная и светловолосая, очень похожая на Тамару. Только глаза у нее были светло-карими, почти желтыми, что придавало ее лицу меньшую холодность и отчужденность. Она дула на порезы и говорила без умолку, а Денис не мог связать пары слов и ждал, когда же она уйдет. Сейчас ему не хотелось знакомиться ни с кем, а с представительницами прекрасного пола – особенно.

Перед отправкой в госпиталь сталкер подозвал его и, забрав у кого-то ручку, которую тоже решил не возвращать, быстро написал номер телефона.

– Спрячь и никому не показывай, – посоветовал он. – Звонить можно в любое время дня и ночи, но лучше все-таки по делу, а не изливать душу.

Денис кивнул. Следовало благодарить Ворона хотя бы за это. Тот, похоже, больше не собирался бесследно исчезать из жизни спасенного. К тому же о том, что его душа никого в этом мире не интересует, Дэн прекрасно понял если не за последние годы, то дни.

– Я не буду беспокоить вас понапрасну, – заверил он.

– Ты немедленно позвонишь и поставишь меня в известность, когда в «Доверии» появится информация о сам знаешь каком артефакте.

– Я не скажу! – вырвалось у Дениса несколько громче, чем он хотел бы, однако слова сталкера оскорбили его. – Я же обещал!

– Ты тут, собственно, и ни при чем, – фыркнул Ворон, но потом улыбнулся. – Слишком многие оказались в курсе. Но ты все равно молчи, пока… не припрут к стенке. А потом добирайся до телефона и звони мне, не откладывая.

– Ладно… – Не сказать, чтобы он произнес это с энтузиазмом. Доносить на своих он считал низким и подлым. Правда, весь вопрос заключался в том, кто теперь для Дениса свой по-настоящему.

– И вот еще что… – Ворон понизил голос до шепота. – Запомни раз и навсегда, вбей в голову и заучи как последовательность разборки и сборки автомата Калашникова. Никаких денежных дел с «Доверием» у тебя нет. Кроме того, что ты определял для них артефакты, я перечислял ежегодно кругленькую сумму на твое содержание и обучение и… я не скажу, что доволен последним.

Щеки обожгло после такого замечания. Захотелось оправдаться, но Дэн не стал. Нельзя оправдываться, если не считаешь себя виноватым. А Денис искренне не понимал, на что ему масса ненужной информации, которой учат в российских школах. Если ему понадобится изготовить элементарное взрывчатое вещество, он этому научится, может, даже прочтет в соответствующем учебнике, но тратить время на курс общей химии – увольте. Или классическая литература, к которой пыталась приобщить его Лола, – нет уж, благодарим покорно!

Однако основное, что Ворон хотел донести до него, Денис понял отлично. Этой информацией сталкер развязывал ему руки и намекал на то, что клану Дэн ничем не обязан.

– Значит, моя совесть может спать спокойно… – прошептал Денис.

Насколько он успел убедиться на личном опыте: недоэмионикам среди клановцев делать нечего. Все эти пять лет он существовал как бы отдельно. Своим не стал, пусть и искренне пытался.

Оставался вопрос: если Дэн ничего не должен клану, то считает ли клан Дэна своим? Вернее, свой ли он для Стафа?.. Но вряд ли Ворон мог ответить на этот вопрос. Сталкер лишь прищурился и выдал: