Смотри в лицо ветру - Иэн Бэнкс

Фигура возникла из ниоткуда, словно бы сгустилась из воздуха. Стороннему наблюдателю потребовались бы чувства, превосходящие разрешением естественные, чтобы заметить пыль, больше часа оседавшую на траву в километровом радиусе; лишь позднее стало бы понятно, что происходит нечто необычное, когда странное дуновение, отделившись от легкого ветерка, всколыхнуло травы на широкой равнине и медленно взвихрилось пылевой воронкой смерча, тихо кружась в воздухе, понемногу сжимаясь, уплотняясь, темнея и набирая скорость, пока вдруг не исчезло, а на его месте появилась высокая стройная челгрианка в повседневном загородном облачении касты Наделенных.

Ощутив себя завершенной, она первым делом присела на корточки, запустила пальцы в траву, вонзила когти в землю, выдрала клок дерна, поднесла его к широкому темному носу и медленно принюхалась.

Она выжидала. Сейчас ей все равно было нечем заняться, поэтому она решила как следует приглядеться и принюхаться к земле под ногами.

Запах обладал множеством тонов и оттенков. Трава заключала в себе многообразие ароматов, свеже´е и ярче тяжелых ноток почвы, пахла воздухом и ветром, а не грунтом.

Челгрианка вскинула голову, подставила шерсть ласковому прикосновению ветерка и огляделась. Ландшафт поражал почти идеальной простотой: во все стороны расстилались невысокие, по щиколотку, травы. Далеко-далеко на северо-востоке – намек на тучи: там вздымались горы Ксхессели, она заметила их еще с высоты. Над головой, в небесах, раскинулась аквамариновая ясность. Никаких следов конденсации. Это было хорошо. Солнце наполовину поднялось по южному небосклону. На севере сияли две полные луны, а над восточным горизонтом мерцала единственная дневная звезда.

Челгрианка сознавала, что часть ее разума использует информацию о расположении светил для расчета их координат, времени и точного азимутального направления своего движения. Итоговые знания ощущались как ненавязчивый фон, будто кто-то возвещал о своем присутствии осторожным стуком в дверь. Вызванный ею следующий слой данных развернулся поперек неба; внезапно ее глазам предстала наложенная на небосвод сетка, где были размечены маршруты множества спутников и немногочисленных суборбитальных транспортников, причем каждой отметке сопутствовали идентификаторы и указатели на более подробные массивы данных. Медленно пульсирующие точки отмечали спутники, движение которых претерпело вмешательство.

Заметив пару точек на восточном горизонте, она повернулась туда и отрегулировала зрение, внезапно ощутив единственный торопливый удар некоего подобия сердца. Из горсти просыпалось немного земли.

Точки оказались птицами, в нескольких сотнях метров от нее.

Она успокоилась.

Птицы взмыли в воздух и, обернувшись друг к другу, захлопали крыльями, то ли выставляя себя напоказ, то ли готовясь к схватке. Наверное, где-то неподалеку в траве сидела женская особь, наблюдала за самцами. Разум услужливо подсказал научное наименование и общеупотребительные названия этого вида, данные об ареале обитания, характере кормления, брачных ритуалах и прочие сведения. Две птицы снова опустились в траву. Послышались пронзительные крики. Она никогда прежде не слыхала голосов этих птиц, но знала, что они звучат подобающим образом.

Разумеется, оставалась еще возможность, что это вовсе не обычные безобидные птицы, а некие модифицированные или вообще небиологические создания; в таком случае они наверняка являются частью системы слежения. Что ж, ничего не поделаешь, придется еще немного подождать.

Ее внимание снова сосредоточилось на клоке дерна; она поднесла его к глазам, пристально вгляделась. В горсти было множество различных травинок и крошечных растений, бледных, желто-зеленых. Она рассматривала семена, корешки, стебельки, усики, лепестки, листики, шелуху. В сознании всплывала подробная информация о каждом из видов.

Она уже сознавала, что эти данные, в свой черед, оценивает какая-то иная часть ее разума. Если бы что-нибудь выглядело необычно или странно – к примеру, если бы по движениям птиц можно было бы предположить, что их тела тяжелей обычного, – то ее внимание автоматически переключилось бы на эту аномалию. Пока что все выглядело нормальным, и это обнадеживало. Данные, держась на самом краю восприятия, внушали приятную отстраненную уверенность.

В клоке дерна шевелились какие-то крохотные животные, ползали по крупицам грунта, по поверхности растений. Ей стали известны их названия и прочие сведения. Она смотрела, как какой-то червячок бледной ниточкой слепо вьется в гумусе.

Она вложила выдранный дерн в ямку, чуть придавила, разровняла. Отряхнула пыль с рук и снова огляделась. По-прежнему никаких признаков опасности. Птицы вдалеке взмыли к небу и опять опустились в траву. По равнине скользнула волна теплого воздуха, окатила ее со всех сторон, пригладила шерсть, не прикрытую кожаным жилетом и штанами. Она подняла плащ, набросила на плечи, и он стал частью ее естества, как жилет и штаны.

Ветер пришел с запада. Ветер освежал, уносил хвастливые птичьи крики, так что в третий раз птицы взмыли ввысь до странности тихо.

В ветре легчайшим намеком ощущался тонкий привкус соли. Она наконец решилась. Хватит ждать.

Она затянула петлехвостку плаща вокруг длинного рыжеватого хвоста, обернулась к ветру.

Жаль, что она так и не выбрала имени. Будь у нее имя, она бы его сейчас произнесла; оно прозвучало бы своеобразным волеизъявлением. У нее не было имени, потому что она не была той, кем казалась; она была не женской особью, не челгрианкой и вообще не биологическим существом как таковым.

Я – оружие устрашения, созданное Культурой для того, чтобы ужасать, предостерегать и наставлять на самом высоком уровне, подумала она. Имя было бы обманом.

На всякий случай она проверила полученные распоряжения. Да, все верно. Ей предоставлена полная свобода действий. Отсутствие подробных указаний можно истолковать как вполне конкретное указание. Она вольна поступать как вздумается; ее спустили с поводка.

Отлично.

Она присела на задние ноги, подняла руки, сунула их в перчаточные карманы верхней части жилета, затем стремительно, почти прыжком, сорвалась с места, быстро перейдя на непринужденный бег, и понеслась по траве длинными размеренными скачками, сжимая и растягивая мощные мышцы спины, упруго выгибая тело так, что задние ноги вплотную прижимались к широкой срединной конечности, а потом молниеносно расходились, подбрасывая ее в воздух.

Она наслаждалась бегом, постигая неизбывную суть ветра, бьющего в лицо. Бежать. Преследовать. Загнать. Изловить и уничтожить.

Плащ трепетал на ветру. Хвост бил по бокам.