Фатальное колесо. Третий не лишний - Виктор Сиголаев

Микола истошно заорал. Несоразмерно, на мой взгляд, степени излома.

Я поднялся с гальки и хмуро направился к загорелому Сереге, который, морщась, растирал себе кисть здоровой рукой. За моей спиной, кряхтя и постанывая, поднимались с земли первые двое поверженных. Пятый, оставшийся нетронутым, молча стоял около кромки воды и обалдело хлопал глазами. Он, кстати, был и помоложе всех – лет пятнадцати всего, сверстник нашего ныряльщика.

– Амба, говоришь? – мрачно поинтересовался я у Сереги. – Ничего не перепутал?

Несмотря на мой вызывающий тон, само содержание вопроса указывало на начало мирных дипломатических переговоров. Для тех, разумеется, кто признает, как и все нормальные пацаны, элементарные дворовые понятия. Миколы это не касается, а вот Сереге, по всей видимости, правила не чужды. На то и расчет, потому как объективно перевес не на нашей стороне. Формально.

Тем не менее уже прозвучало священное слово «амба», а значит, нам уже ничто не грозит. По крайней мере, не должно. Мой коричневый оппонент не только понимал, что после драки кулаками не машут, но, как я понял, ему было еще и реально стыдно за своих бледнолицых родственничков.

– Амба, – повторил он, подтверждая мои наблюдения, – шабаш, хлопцы. Пошли отсюда. Слышь, спортсмен, отпусти Миколу. Вставай, брат…

– Хлопцы! Що ж це диется? Та я зараз йому…

– Ша, брательник. Ничего ты ему не сделаешь. Засохни.

– Шмотки верните, – напомнил я, не выпуская из поля зрения неадекватного Миколу. – И вообще, на будущее, не воруют тут у нас на пляжах. Западло. Не говори только, что не знал!

– Рот закрой вообще! – окрысился Серега. – Сопли подбери свои, взрослым указывать.

– А взрослые офаршмачиться не боятся? – тут же огрызнулся я. – С какого района, братки?

– Не твое дело, – опрометчиво ляпнул коричневый и тут же сообразил, что на этот вопрос положено отвечать любому, кто ни спросит.

Заведено так. Исстари.

– Стрелка.

– Матюха, – заявил я не без гордости.

Наш район в городе – почти как Спарта в Греции.

– Дачи, – присоединился ныряльщик, – а вообще меня Артемом зовут.

– Витя, – протянул я руку, – будем знакомы, партнер.

– Так ты же этот… Марат, – опешил Серега. – Козей! А может, ты и не инспектор вовсе?

– А может быть, и не инспектор! – согласился я. – А нечего сорить тут на общем пляже! На Стрелке что, купаться негде? Песочный, Солнечный, Херсонес. Своих мест мало? Чего у нас-то забыли?

– Не у вас, а у Дач, – тут же продемонстрировал Серега знание местной геополитики. – И то это здесь, в бухте. А на Хрущах вообще все общее.

– «Все вокруг колхозное, все вокруг мое», – неожиданно продекламировал Артем.

– Чего? – опешил Серега.

– Ничего. Где мои шмотки? – прекратил я дискуссию.

– Да вон, за камнем. Скажи спасибо, что не обмочили их, как Микола предлагал.

– Ай да Микола! Не ожидал. Ну, дьякую тебе, родной.

– За що?

– Да за все хорошее. За то, что в мире есть ты такой.

– Який такий?

– Свидомый и справжний, – отрезал я. – Прощевайте, хлопцы. Идите, отдыхайте себе на Хрущах. За буйки только… не заплывайте.

Двусмысленно прозвучало. А и пусть!

Агрессоры, что-то ворча себе под нос, не спеша удалились.

Мы переглянулись с Артемом и неожиданно прыснули оба.

Веселуха, да и только!