Третье пришествие. Звери Земли - Виктор Точинов

Остальные зверолюди подтянулись к месту испытания своей волей… И кое-кто из них устроил небольшую демонстрацию возможностей в борьбе за вакантные места на борту ковчега – Волдырь оказался прав, в Хармонт, в потерянный Эдем, к молочным рекам и кисельным берегам рвались все нынешние обитатели Новой Голландии…

Впрочем, обо всем по порядку.

Испытание возможностей Жукера происходило на бывшей площадке для велотриала среди фигур, имитирующих лестницы, спуски, парапеты и поручни, – место показалось мне идеальным, вновь объявившихся на острове ловушек здесь не было.

Площадка находилась рядом с ближним краем Рыночной площади, практически перед Кузней. Когда-то в Новой Голландии строили парк развлечений, да так и не успели окончательно достроить, но эта утеха велосипедистов-экстремалов успела появиться на свет и пережила все последующие метаморфозы острова. Монолитные бетонные конструкции проще было оставить на месте, чем возиться с их разрушением.

…За то время, что мы не виделись, Жукер подрос и в то же время словно бы помолодел: панцирь новенький, как из магазина, – ни потертостей, ни мелких повреждений хитина…

Перелинял, понятное дело. Растет наш Жукер очень быстро, но короткими периодами после очередной линьки, пока не затвердело хитиновое покрытие. К настоящему моменту Жукер вымахал примерно… ну… с крупную морскую черепаху, наверное. Сравнение наиболее корректное, учитывая форму тела и тот факт, что передвигаться в вертикальном положении он не умеет (что ходит на четвереньках, сказать тоже нельзя: конечностей у Жукера шесть).

Главное аномальное свойство этого мутанта состоит в том, что он меняет вязкость среды перед собой. Меняет настолько, что грунт, каким бы окаменевшим и слежавшимся он ни был, размягчается, приобретает свойство, именуемое сверхтекучестью, – то самое свойство, из-за которого гибнут люди в зыбучих песках.

Жукер в образовавшейся его трудами сверхтекучей почве не гибнет, не тонет… Он в ней перемещается, как подводная лодка. Вернее, в нашем случае – подземная. Грунт за ним смыкается, сверхтекучесть теряет, но прежним спрессованным монолитом быть перестает…

Внутреннего скелета этот гибрид человека и жука-скарабея не имеет: все тело покрыто твердыми щитками-пластинками, которые, собственно, и генерируют уникальное виброполе, размягчающее любую сыпучую породу. Кроме того, наружный скелет защищает Жукера от давления почвы на глубине.

Органы его чувств тоже соответствуют аналогичным органам жуков и кузнечиков… И при всем при этом в глубине головогруди скрыт сложный и развитый мозг, сравнимый по возможностям с человеческим, а не то примитивнейшее устройство из трех сросшихся ганглиев, что мы называем мозгом у насекомых.

Меня сейчас интересовало главное: насколько талант Жукера применим для прохождения сквозь твердые покрытия? Что сквозь базальт и гранит ему не пробиться, и без того понятно. А вот насколько ему окажутся «по зубам» асфальт и бетон? Без эксперимента не ответить…

Отдавал команды Жукеру в ходе эксперимента Сэмми «Волдырь» Хогбенс. Нашу речь насекомообразное существо слышит плохо, ушей в нашем понимании у него нет, зато он очень хорошо воспринимает вибрации всей поверхностью тела. Обычно делу помогает небольшая коробочка, крепящаяся к панцирю и преобразовывающая нашу речь в нечто, более понятное Жукеру. Но для подземного эксперимента коробочку пришлось снять…

– С асфальта начнем или с бетона? – спрашивает Сэмми.

– С асфальта, – отвечаю я, не раздумывая.

Умение проходить сквозь бетон может очень пригодиться позже, когда и если мы доберемся до филиала «Клиники Св. Духа», но туда не попасть без «попрыгунчиков», укрытых под многослойным асфальтом Садовой.

Волдырь отдает команду – не знаю уж, колебаниями своего «сонара» или ментально. Жукер медленно вползает на заасфальтированный участок площадки. Он вообще медлительный, основательный, спокойный, особенно в такие прохладные дни, как сегодня: терморегуляции не имеет, и температура тела соответствует температуре окружающей среды.

Не знаю уж, как другие зверолюди сумели подбить на побег этого покрытого хитином флегматика… В отличие от прочих вольной жизни он не знал никогда и сожалеть соответственно о ней не мог. Он угодил под крыло ЦАЯ не то что сразу после рождения – после первого УЗИ, сделанного его беременной матери. Кстати, свой день рождения Жукер с полным на то основанием может праздновать дважды в году: поначалу на свет появился овоид – нечто вроде огромного яйца без скорлупы, с мягкой кожистой поверхностью. В нем, в овоиде, Жукер прошел личиночную стадию развития и лишь затем еще раз родился, уже в нынешнем своем облике.

– Начали! – командую я, Сэмми команду ретранслирует.

Поначалу кажется, что ничего не происходит, что асфальтовое покрытие остается монолитным и все-таки придется смотаться за Периметр и раздобыть там оборудование для раскопок…

Но так лишь кажется. Вскоре становится видно: асфальт перед жвалами и передними конечностями оборачивается чем-то рассыпчатым порошкообразным, и исполинский скарабей начинает медленно и наклонно туда погружаться…

Причем процесс чем дальше, тем больше ускоряется. Похоже, Жукеру удалось опытным путем подобрать параметры вибрации, лучше разрушающие связь битума, минеральной крошки и песка – в основном из этих трех субстанцией асфальт и состоит.

Жукер полностью исчез из вида, последними скрылись задние лапы – широкие, веслообразные.

Я нагнулся, пощупал сыпучий результат его горнопроходческих работ и подумал: откладывать поиски нельзя ни на день… Ударят летние жары – битум размякнет, зерна его начнут тотчас же склеиваться обратно.

– Отойди, он готовит выброс, – советует Сэмми. – Нет, нет, вон туда отойди…

Отхожу – и очень вовремя. Над площадкой начинается извержение небольшого наклонного пылевого не то вулкана, не то гейзера. Жукер пустил в ход бомбарду – свою, природную, напоминавшую по принципу действия аналогичное оружие жуков-бомбардиров…

* * *

– Прекращаем? – интересуется Волдырь. – А то он до водоносного слоя этак дороется… С асфальтом и грунтом все понятно?

Он вскарабкался на бетонный парапет и уселся там, как знаменитый Шалтай-Болтай на стене. Правильно сделал – не слишком-то удобно общаться с существом ростом тебе по бедро, да еще постоянно целящимся в тебя громадной лысиной.

– Прекращаем, – соглашаюсь я. – Пусть возвращается, и попробуем еще раз во-он там, где забетонировано.

– Начал строить камеру… – информирует Сэмми.

Дело в том, что возводимый туннель идеально соответствует размерам Жукера – и вытянутому телу в нем попросту не развернуться. А заднего хода он не имеет.

И в эксперименте наступает новая фаза – человек-жук там, внизу, остановился и расширяет туннель, готовит себе круглую камеру для разворота. А здесь, наверху, Питер Пэн размышляет и вслух теоретизирует:

– Я вот все думал: зачем, для чего нам подарены эти аномальные мутации, а? Явно ведь, что они – не случайные повреждения, нанесенные генам Зоной. Иначе одна удачная мутация приходилась бы на тысячи неудачных, нежизнеспособных… А налицо обратная картина.