Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают! - Фарход Хабибов

Утро было солнечным и полным, скажем, позитива, вечор наубивали много немцев, нарыли до черта шматья (причем шмотья тоже (первое вообще имущество, второе одежка), ну и начинается новый день и т. д.

В 9 часов Ильиных назначил гражданскую панихиду по погибшим, по одиннадцати расстрелянным надзирателями в тюрьме и шестнадцати нашим боевым товарищам, к вечеру двое из раненых умерли, и во время нападения (хотя они не напали, а тупо нарвались) немцев на северный въезд погибли еще двое. На краю центральной площади, на территории скверика немцами-пленными были вырыты могилы, а всех погибших принесли и положили в гробах (в Городке нашли, кому не хватило, ночью сделали) тут же на площади.

Потом выступил Арсений Никанорович, рассказал по чуть-чуть о каждом из погибших товарищей (вечером и ночью прошелся по бойцам и жителям и выяснил инфо о каждом погибшем), когда и где родились, чем занимались и как погибли. Затем попросил минуту молчания у присутствующих, чтобы почтить память погибших героев, и весь город замолчал, причем минута растянулась на целых пять минут, женщины и дети плакали и даже у мужиков (и у меня тоже) прослезились глаза.

– Товарищи, проводим в последний путь наших бравеньких отцов, братьев и сыновей и поклянемся поставить на колени врага, отомстить за каждую каплю крови погибших наших братьев. Салют, – сказал Арсений Никанорович, и более сотни стволов выкинули в небо по пуле.

– Пусть земля им будет пухом, они жили и погибли гордо, с честью!

Настроение, конечно, оказалось на нуле, но а-ля гер ком а-ля гер, жизнь продолжается, и мы начали готовиться к отъезду. Грузить недогруженное и т. д., трофейные танки все были на ходу, правда, башня у «Т-34» была заклинена, но ремонтников-то захватили, решили, что на своем месте дислокации доделаем. И часам к одиннадцати наскоро подкрепившись, мы вышли в путь, колонна была просто впечатляющая – 9 грузовиков, «косилка» (она, кстати, тоже грузовик, и тоже до отказа набита барахлом). Кроме того, шесть БТ, два панцера вторых, один «Т-34–76», десять байков, пять БА-10, четыре ганомага и два кюбельвагена. И двадцать шесть армейских повозок Вермахта, ну не оставлять же их, а нам пригодятся, тем более каждая набита честно награбленным добром, да и лошадки экономичней ДВС[150]. А пленные немцы топают вместе со всеми бойцами пешком, ну понятно, без оружия, зато под охраной.

Теперь мы точно похожи на Дивизию Особого назначения, в голове колонны пошли четыре байка и ганомаг (тот, что покрасивше и менее покоцанный) с одетыми в немецкую форму бойцами, под руководством чеченского немца (как головной дозор, в километре от колонны) Вахаева. Затем идут четыре БТ (пулеметный тоже), потом шесть грузовиков, за ними три ганомага и два БА-10, за ними следуют все оставшиеся грузовики, и после остальные три БА-10. Затем двигаются два БТ, «тридцатьчетверка» и Kpfw II, ну и в конце колонны повозки, за ними длиннющая колонна пехоты.

Таким макаром мы и ехали по дороге домой, на базу. Хотя можно и на МТС[151], куда Ильиных советовал наведаться, а почему бы нет, тем более такая страшная колонна идет. И я попросил Василенко (бойца, что вел мотоцикл, в коляске которого я кемарил) по обочине перегнать колонну. Тот надавил на газ, сигналя, и колонна приняла чуть вправо, и мы стали объезжать колонну слева, вообще-то братва, ну и силищу гоним. Обогнав колонну, мы снова увеличили скорость и попытались нагнать головной дозор чеченского немца Вахаева. Когда мы их почти догнали, я попросил Василенко посигналить, и Лечи остановил свою псевдогитлеровскую мини-колонну.

– Вахаев, мы по дороге заглянем на МТС, то есть через сорок три километра повернем налево, там, в 13 километрах МТС, на ней взвод охраны и взвод техников, надо и тем прикорот дать, чтобы они стали равны корню из минус единицы.

– Товарищ командир, а толк переться туда всей группой, давайте шесть мотоциклов, ганомаг, три-четыре танка и «косилку» и два взвода пехоты, я думаю, достаточно, остальные пусть едут и идут на базу.

– Согласен, тогда дожидаемся колонну, останавливаем ее, забираем все предложенное тобой, желательно, чтобы все были в форме, само собой, немецкой. Ну и покатим по-быстрому вперед, остальные пусть добираются.

Минут через пять нас нагнали головные танки колонны, и мы попросили остановиться, и вся колонна остановилась.

– Онищук, одевай своих орлов в немецкие клифты и на мотоциклы и грузовики, ганомаг тоже с нами, да три бэтэшки, нарисовать на все немецкие тактические знаки, на все 15 минут.

Как только приготовления закончены, мы уходим вперед, колонна двигается строго на базу, старшим остаются Никифоров и Абдиев, первый отвечает за голову колонны, второй за ее хвост.

По карте и рассказам местных (теперь их у нас поболе будет) выходит, что деревня Колушты, где расположена МТС, состоит из полусотни дворов, немцы, скорее всего, размещены на самой МТС (это в центре). При въезде в деревню, мы уверены, есть пост, его надо по-тихому проехать, в этом нам поможет знание немецкого чеченцем, он должен изобразить командира маршевой роты обер-лейтенанта Грабе (такого мы ухлопали в Городке, хотя он не был командиром маршевиков). Пока Лечи балакает с постовыми, мы на беззвучке должны очистить пост, затем вход в деревню, и начинаем представление. Опять же, как в городе, впереди техника, под ее прикрытием пехота, «косилка» помогает косьбой, такая вот страда.

Всё и все готовы, наша маневренная группа рванула вперед, разгоняясь местами до 40 километров в час, прошел какой-то час, основная колонна давно отстала, и мы приехали на развилку, откуда нам необходимо повернуть налево. Ну, все, МТС, мы идем, и, снижая скорость до 20 километров в час, повернули в сторону Колуштов и через 18 минут были у поста, у опущенного шлагбаума.

С переднего мотоцикла сошел Вахаев и, показывая свою ксиву, начал ушепинание начальнику поста, кривоногому унтеру, покрикивая при этом. Типа какая-то поломка у одного из захваченных у этих варваров танков, и надо показать его ремонтникам в МТС. Унтер что-то гавкнул зольдатику слегка горбатому, и тот по телефону доложил куда-то (скорей всего, командиру в МТС), за это время десяток бойцов, внешне чистейших арийцев (тульско-тамбовского производства), типа стали разминать ноги и улыбаясь подошли к постовым. Как только горбатый положил трубку, Лечи и остальные резко напали на немцев. В ход пошли ножи и штыки Kar-98, всех троих немцев-постовых технично и качественно сняли с поста, освободив их навечно от несения любой постовой службы.

Затем ребятушки в темпе запрыгнули на исходные позиции (в транспорт), мангруппа[152]рванула к МТС, которая оказалась в двух км от поста. На въезде в деревню двое немцев, мирно жуя, что-то обсуждали на завалинке, валить их щас – это выдать себя заранее, а это совсем не банзай, потому мы просто проехали, помахав руками. Минуты три терпения, и въезжаем во двор МТС, а там шагистикой занимается с двумя десятками солдат немолодой унтер, этакий бундес Пришибеев. В дальнем углу двора стоят три крытых грузовика, один металлический и два тряпяных[153], там же стоит танк, панцер номер три, и с ним мудруют человек десять. За этим панцером видны еще какие-то железные изделия, наверно, пулеметные тачанки под именем Pz Kpfw I, тупо неадекватные кладбища металла (для нас, конечно).