Метро 2033. Крым-2. Остров Головорезов - Никита Аверин

– А как вы их собираете? – очнулся заскучавший было Стас. – У вас есть топливо?

– У меня есть упряжка выносливых мулов. Топлива у меня, увы, нет.

Бандеролька с доктором переглянулись, даже не пытаясь скрыть разочарование. Выносливые мулы им бы ничем не помогли.

– Нам нужно в Керчь, – вздохнула Бандеролька, – и кончилось топливо. Отсюда можно как-то добраться?

– Пешком или на дрезине по рельсам. Завтра утром как раз поедут на дрезине, думаю, вас возьмут.

– Кто поедет? – поразился Стас.

– Как – кто? Молодежь. Молодежь – это хорошо. Без молодежи Республики бы не было. Оставайтесь сегодня на дискотеку, – посоветовал Валентин Валентинович. – Все равно засветло до Керчи не доберетесь, а ночевать в чистом поле – плохая идея. Завтра с ребятами поедете, по времени только выиграете.

– Ладно, – неохотно согласилась Бандеролька. – Доверимся вашим советам.

– И это хорошо! – воскликнул Валентин Валентинович, достал из кармана брюк мятую сигаретную пачку и с удовольствием закурил.

* * *

Уговорить Телеграфа остаться оказалось делом непростым: листоноша ото всюду ждал подвоха. К тому же, он категорически не хотел оставлять «Мародер» на хранение Валентину Валентиновичу. Бандеролька подозревала, что Телеграф просто был не готов превратиться из автомобилиста в пешехода, вот и привередничал.

– Вы поймите, – убеждал его Валентин Валентинович, сверкая стеклами противогаза, – на обратном пути топливо завезете – и заберете. Я же не вор, я даже не коллекционер, я – хранитель. У меня ничего не пропадает и ничего не портится.

– Допустим, у вас – нет. А если налет?

– Да какой налет! Это у вас на большой земле, – видимо, так на Керченском полуострове называли Крым, – войны, налеты. У нас же все мирно, все друг друга знают. Вот сами посмотрите, какие люди замечательные. У нас хорошо. Исторически так сложилось, – тут Валентин Валентинович запнулся, и глаза его забегали, даже под противогазом было видно.

Телеграф шумно вздохнул.

И вдруг откуда-то повеяло шашлыком. Бандеролька носу своему не поверила. Ее спутники принялись принюхиваться, недоверчиво раздувая ноздри. Солнце было еще высоко, но тени от окружающих долину холмов стали длинными и густыми. Ветер сюда не задувал, дневная жара придавливала сковородкой. «А который, собственно, час, – подумала Бандеролька. – Наверняка уже около семи. А значит, до Керчи все равно не добраться до наступления темноты, и стоит переночевать в предположительно безопасном месте, где к тому же пахнет шашлыком».

– Ну, если мирно, – внезапно сдался Телеграф.

– Хотите долговую расписку? Что беру «Мародер» в полной комплектации и обязуюсь вернуть?

Листоноша аж крякнул от неожиданности и удовольствия. Документы – признак цивилизации, письменные свидетельства ее. В нынешнем мире их признают единицы. И вдруг человек сам, по доброй воле, предлагает составить расписку!

– Уговорили, – расплылся в улыбке Телеграф. – Если расписка, сразу ясно – человек серьезный.

Оставшееся до дискотеки время провели с пользой и приятностью: отмылись в бункере у Валентина Валентиновича, переоделись в чистое. Бандеролька уломала Телеграфа выдать из запасов несколько банок консервов на общий стол.

На танцах она была единственный раз в жизни – в Джанкое, на выпускном, когда подростки становились полноправными листоношами. И теперь очень хотелось этот опыт повторить. Расспрашивать Валентина Валентиновича о порядках, царящих на мысе Казантип, Бандеролька не решилась, и все переживала, что в походной одежде будет выглядеть глупо, а платья с собой не взяла (не только по причине полной несуразности такой идеи, но и по причине отсутствия платья в гардеробе).

Время близилось, солнце уже не освещало долину.

– Вы готовы? – В комнату, выделенную гостям (две двухъярусных кровати и столик), постучался Валентин Валентинович. – Поспешим же! Дискотека вот-вот начнется, а дискотека – это хорошо!

Они выбрались на поверхность. Запах шашлыка стал сильнее. Над долиной неслись ритмичные звуки, будто кто-то молотил в лист жести. У Бандерольки аж дыханье сперло.

Следом за хранителем они пересекли долину и вскарабкались на перевал. Берег круто обрывался – песчаный пляж был в нескольких метрах внизу, по обрыву шла еле заметная тропинка.

Вид открывался фантастический.

Солнце только зашло, воды моря были абсолютно спокойны, недвижны, и отражали все оттенки закатного неба – только на тон светлее. В густой синеве неба зажглись первые звезды, круглые и любопытные.

А на изгибающейся дугой полоске пляжа уже собралась толпа.

Там был крытый камышом навес, видимо, бар, окруженный высокими скамейками. Был костер, полыхающий ярко и празднично. Было несколько мангалов с исходящим соком и запахами мясом. Была музыка – та самая, похожая на барабанную дробь. И была целая толпа отдыхающих, уже начинающих танцевать под открытым небом.

Сначала взгляд Бандерольки выхватил только вскинутые к небу руки, разноцветную, очень яркую, одежду, но потом она заметила, что люди, танцующие на песке, пренебрегают защитными костюмами и противогазами. Мутанты. Несмотря на непредвзятость и на то, что листонош с трудом можно было отнести к людям, Бандерольку передернуло: населяющие Крым мутанты слыли тварями злобными.

Впрочем, в танцующих агрессии не было.

Валентин Валентинович спустился к морю, Бандеролька последовала за ним, обмирая.

Чем бы ни была «Республика Казантип», которую смотритель пытался реконструировать, получилось у него симпатично. Под камышовым навесом действительно был бар, между бутылок (старинных, произведенных до Катастрофы, но с явно современным содержимым) горели невысокие свечи. За стойкой хозяйничала очень улыбчивая и очень зубастая шестирукая девушка в майке с надписью «Кали». У самого обрыва находился источник загадочных звуков – сложная музыкальная установка, совмещающая ударные, гитару, пианино и что-то еще. Управляли установкой и задавали ритм всему собранию сиамские близнецы, похожие бородами и залысинами. Правый, в черных очках и бандане с черепом, увлеченно бил в барабаны.

– Труевая дискотека, – похвастался Валентин Валентиныч. – Братья Труи – лучшие из лучших на Керченском полуострове! Отдыхайте, друзья. Отдыхать – это хорошо.

Он улизнул, оставив листонош в некоторой растерянности. Бандеролька аж вцепилась в руку Стаса – ладонь у доктора была мокрая и холодная.

Вокруг бесновались. Руки и ноги, изогнутые под немыслимыми углами, локти и колени в невероятном количестве, глаза красные и светящиеся, волосы белые, как проростки картошки и зеленые, носы самых разных форм, и все это – слепленное в нелепые, фантасмагоричные вариации. Кони листонош здесь не особо выделялись бы.

– Вот ведь пакость, – пробормотал Телеграф. – Нет, молодежь, стар я для этого непотребства. Идите, развлекайтесь. Только шашлык этот не ешьте, хрен знает из кого он приготовлен. А я пойду в машину и спать лягу, заодно имущество наше переберу, для завтрашнего похода перепакую.