Ричард Длинные Руки. Церковь и демоны - Гай Юлий Орловский

Просторная комната грандкапитана, а потом ставшая моей, изменилась до неузнаваемости, явно дело рук Маргариты и Синтии. Женщины в первую очередь перестраивают свое гнездо по-своему, а потом постоянно перетаскивают мебель из угла в угол, а то и по комнатам, потому что без этого для них и жизнь не жизнь, а жалкое прозябание в заточении.

Стены отделаны голубым бархатом в золоте, а раньше, помню, все было в темно-красном, а это значит, в доме женщина. В большой мир рулить их не выпускают, так хоть в доме постоянно что-то да меняют.

Стол вроде бы тот, хотя нет, прежний был из темного дерева, а этот из светлого, да и вообще в помещении светло и чисто, хотя мебели прибавилось, без этого женщины тоже не женщины.

Я оглянулся, Файр неподвижен, настоящая статуя коня великого полководца, с высоты которого сюзерен оглядывает свое конное и прочее войско, основу любой державы.

Я сделал шаг к окну, но из-за двери донесся стук женских каблучков, я остановился и развернулся в ту сторону.

Дверь распахнулась, как от пинка, вошла не по-женски широкими шагами Синтия, все такая же могучая, рослая и с широкими плечами, сейчас красиво обнаженными, блестящими, как сглаженные морскими приливами валуны. Волосы на затылке собраны в узел, лицо хищное и решительное, платье синего цвета, длинное, но щиколотки не закрывает, мода модой, но это рабочее платье.

Я молчал, рассматривая ее во все глаза, а она ахнула, увидев нас с конем в тесной вообще-то комнате, глаза широко распахнулись, такие же ярко-синие, как платье.

Я широко улыбнулся, проговорил успокаивающе-ласковым голосом, стараясь выглядеть беспечным и вседовольным:

– Синтия?.. Что ты с собой сделала?

Она запнулась, всмотрелась в меня расширенными глазами.

– Кто… Сэр Ричард?

– А что, – спросил я с наигранным негодованием, – кто-то еще может быть таким же красавцем?.. Синтия, это я, не пугайся. Можешь везде пощупать. Я же маг, знаешь, могу прибыть так же, как и отбыл.

Она подошла ближе, все еще всматриваясь в мое лицо. Пахнуло хорошими духами, чувство вкуса на эти штуки есть даже у лучшего штурмана пиратской флотилии, думаю, это врожденное, как и сиськи.

– Ричард, – произнесла она, – мы уже и ждать перестали.

– А, – сказал я кровожадно, – уже с семьями?

Она потрясла головой.

– Нет-нет, пока нет… Не до того. Ты такого натворил, минуты не выкроить.

– А на платье нашла!

Она подошла вплотную, обняла за шею, а потом притянула к себе с неожиданной силой и впилась в губы.

Сладкий жар прокатился по моему телу, я некоторое время наслаждался этим чувственным огнем, но Синтия отстранилась и всмотрелась жадными глазами.

– А ты изменился, Ричард.

– Постарел, – согласился я.

Она покачала головой, не отрывая взгляда от моего лица.

– Стал взрослее.

– Ну наконец-то!..

– Страшно и представить, – договорила она, – с чем явился на этот раз…

Я ответил с оскорбленным достоинством:

– С переменами, конечно. Разве в прошлый…

– А что, – спросила она, – и еще раз повезет?.. Ричард, все будут счастливы тебя видеть. Я сейчас…

Она ухватила меня за руку, я дал подтащить меня к распахнутому окну, Синтия крикнула во двор зычным голосом:

– Киркас, сообщи всем, маркиз Ричард вернулся!.. Да-да, не таращи глаза!.. Бегом!

Снаружи в глаза ударило невыносимо яркое солнце, лучи отражаются как от блистающего кварцевого песка пляжа, так и от моря, что колышется, словно жидкое зеркало, стреляя во все стороны солнечными зайчиками.

Я поморгал, приспосабливаясь после полутемных залов императорского дворца, помахал рукой, лишь потом рассмотрел фигуры двух человек.

Оба незнакомы, явно пираты, что уже не пираты, вовсю пользуются гастарбайтерами из сел и деревень маркизата, а то и соседнего графства Краон, которое, правда, входит в королевство Лантарона, но долго ли вброд перейти пограничную речку, если здесь платят больше, да и жизнь повеселее.

Синтия указала взглядом на неподвижного коня.

– А это то… о чем я подумала?

– Что ты, – ответил я обиженно, – это просто конь. Но хороший. Я люблю коней, паруса и женщин! А ты даже красивее коня… Файр, не обижайся!.. Нам с тобой не нужно быть красавцами, мы прекрасны!..

В прихожей послышался топот, дверь с треском распахнулась. Через проем ввалились, толкая друг друга, несколько мужчин. Я узнал только Франца Эрнста, он тогда был еще капитаном корабля «Порочная Дева» и его штурмана, имя то ли забыл, то ли и не знал, остальные вовсе новые, то ли раньше были на заднем плане среди простых и очень простых пиратов, то ли уже из бывших гастарбайтеров.

– Ну морды, – сказал я с чувством, – ну морды… В самом деле раздобрели!

Эрнест, глядя восторженными глазами, вскрикнул:

– Сэр Ричард!.. А вы, напротив, похудели что-то!.. Хотя вроде бы жилистее.

– Но печальнее, – сказал его штурман.

– Это да, – согласился Эрнест. – Это есть на лице и в глазах.

– Скажите еще, – сказал я сварливо, – что морда как у коня.

Эрнест поперхнулся, а штурман открыл и закрыл рот, но нашелся первым:

– Сэр Ричард, зато у вас во взгляде мудрость…

– Как у коня? – уточнил я.

Он тоже запнулся, умею снимать с их языков то, что хотят сказать, покосился на неподвижного, словно высеченного из пламенного мрамора Файра.

– Прошлый раз вы были… без коня.

– Расту, – ответил я. – Ребята, мы виделись с Гитардом и Рамиро во дворце императора Германа Третьего, так что наверняка все знаете. Надо ли повторять, что на той стороне океана я захватил Багровую Звезду Зла, предварительно вырезав экипаж корабля… а то был корабль, хотя побольше наших и плавал не по морям, а по сферам повыше… Не надо глазки выпучивать, вы же знаете, что у вас за маркиз?.. Правда, за это время я уже стал императором, но это в данной ситуёвине неважно…

Кто-то все же охнул, остальные смотрели вытаращенными глазами, боясь вздохнуть, словно рассказам Гитарда и Рамиро то ли не поверили, то ли те показались сказкой, если не наглой брехней.

Синтия сказала повелительно:

– Все за стол!.. Нечего мне тут ковры затаптывать!

Пираты, что уже давно не пираты, а бароны и даже графья, послушно начали усаживаться вокруг стола, разбирали стулья, принесли из соседней комнаты, наконец уселись, все это время не отрывали от меня испуганно-восторженных взглядов, хотя поглядывали и на застывшего как статуя огромного коня, блестящего, словно лезвие тщательно заточенного меча.

Я откинулся на спинку стула, вольготный и свойский, оглядывал их хозяйским глазом, это же мои люди даже в большей степени, чем даже канцелярия Клонзейда с преданным мне лорд-канцлером Джуллианом Варессером.