Опасный лаборант - Юрий Гаврюченков

Длинный непрерывный звонок подкинул его с койки. Словно и не прошло столько лет со службы.

– Что это? – воскликнул Виктор Николаевич.

– Боевая тревога!

В кубрике стало тесно. Матросы подрывались, бросали всё и неслись на выход.

– Что делаем? – Казаков за неделю плавания признавал его авторитет, резко возросший среди негров по неизвестной причине.

– До нас не довели, но давайте наверх, – Денис завязал шнурок. – Бегом, Виктор Николаевич!

Он взлетел по трапу. Места и обязанности своим пленникам пираты не определили, но Денис чётко знал, что в такой ситуации отдаляться от экипажа не следует. Если участвовать в бою, шансы на победу и, соответственно, на выживание повышаются. Раз уж попал в команду, паши как все и терпи, чтобы не угодить к марокканцам или португальским пиратам, о которых ходили леденящие кровь слухи, что они людоеды, некрофилы и содомиты, причём, все и сразу.

Сенегальцы получали оружие у входа на полубак. Ружпарк был запрятан где-то в недрах офицерских кают, чтобы матросы не добрались до него раньше. Денис занял место в конце очереди. Мелькнула толстая небритая рожа. Капитан заметил его и оскалился:

– Гидроматрос! Готов воевать?

– Так точно, – когда обстановка усложнялась, решения упрощались.

– Дуй на корму вместе с доцентом, будете в пожарной команде. Подчиняетесь Витусу.

Самые лучшие умы «Чёрного песца» заняли положенное место рядом с самыми тупыми неграми, которым, как и учёным, не доверяли оружия. Тут же ошивался Смольский, чья вахта выпала на этот час. Ведущий научный сотрудник успел выучить названия снастей и их назначение, но постичь основы управления парусным судном оказалось за гранью его понимания. То, что Денис улавливал интуитивно, Смольский не мог усвоить и повторить даже после подробного объяснения. «Безнадёжен», – вынес вердикт капитан и стал относиться к учёному как к нелепому и бесполезному существу наподобие морской козявки.

Денис затруднялся сказать, действительно ли эта область знания находится в «серой зоне» внимания Смольского или он нарочно придуривается из каких-то своих тайных целей, а расспрашивать не хотел, чтобы не вывести из роли, если такая деликатная игра действительно имела место.

В окружении морских бандитов недооценка способностей могла обладать ценностью не меньшей, чем припрятанное оружие. Впрочем, как подумал Денис, она имела такой же вес в тёплой дружеской атмосфере институтских интриг. И если лаборант в них плохо разбирался, ведущий научный сотрудник далеко продвинулся по ведомственной иерархической лестнице. Подобные вопросы жизни и смерти приходилось решать по мере их возникновению. Возможно, он знал, что делает, и в команде пиратов.

Всё, что умели учёные, это строить многоходовые комбинации и не упускать случая совершить подлость, если такой внезапно представится.

– Что происходит? – спросил у него Денис. – Мы атакуем или нас атакуют?

– Готовимся взять на абордаж судно, севшее на рифы, – Смольский выдвинул нижнюю челюсть, на которой начинала курчавиться рыжеватая бородка. – Команда могла покинуть борт, – со вкусом произнёс он. – Могла затаиться в трюме, чтобы спровоцировать нас на сближение и лишить возможности воспользоваться орудием. В Диких Водах никогда нельзя быть ни в чём уверенным.

И лаборант принуждён был согласиться с истинностью его утверждения.

– Судно им знакомо, – добавил Смольский. – Поэтому они идут как к друзьям – на абордаж без предупредительных выстрелов.

Заработали механические лебёдки, убирая паруса. «Чёрный песец» сбавил ход и встал в безопасном удалении от подводных камней. В рулевой рубке имелся монитор сонара, который показывал рельеф дна и расстояние до него. На «Морской лисице» для измерения глубины приходилось бросать лот. У португальцев всё было дешевле, проще и опасливее. «Для бишу сигнал сонара – неприятный громкий звук, а для нас – приглашение на казнь, – поведал однажды капитан да Силва. – Пришельцы его ненавидят. Мы лучше по-тихому». Русские пираты выбрали экспансивный путь. Шхуна несла вооружение, позволяющее отразить атаку даже бактериального мата, но была оснащена эхолотом, который делал плавание безопаснее в плане подводных камней.

Загремела в клюзе якорная цепь. «Чёрный песец» развернулся левым подветренным бортом к потерпевшему крушение судну. Красивая длинная тёмно-синяя двухмачтовая шхуна высоко сидела носом среди пенистых бурунов. Корма почти касалась палубным настилом воды. Мачты с зарифленными парусами придавали ей вид покойницы в аккуратно подобранном платье.

– Спустить шлюпку, – раздалась команда из громкоговорителя.

Денис вместе с неграми вывалили за борт шлюпку. Спустили штормтрап. Вдоль борта выстроилась досмотровая группа.

– Одного не хватает, – сказал Денису старпом. – Пойдёшь гребцом или ссышь?

– Автомат дадут?

– Тебе не положено.

– Жилет хоть надену?

– Обойдёшься.

– Водолаза не боишься потерять?

– Ты же дайвер, – злобно засмеялся старпом. – Выплывешь.

– Тогда иду, – хмыкнул Муромцев.

Вместе с Баклажаном он залез в шлюпку, взял крюк, чтобы отталкиваться от борта – судно покачивало. Досмотровая группа сошла в шлюпку, и её спустили на воду. Выложили блоки талей. Уголёк включил маленький электрический мотор. Небыстро пошли, качаясь на волнах. В борт задувало, ветер набрал балла четыре и свежел. С волны срывало брызги. Денис сидел на носу, лицом к старпому, и видел, как тот хмуро глядит вперёд.