Стражи Армады. Точка опоры - Тим Волков

– Набираем скорость! Не могут догнать твари! Выкусите!

Я глянул за борт и с радостью отметил, что основной поток оживших мертвецов остался далеко позади. Лишь единицы, самые прыткие, продолжали погоню. Их косили пули Радио и Алика.

Только теперь, выпустив из рук кувалду, я понял, как сильно устал. Нестерпимо болела спина, мышцы на руках набухли и горели. Каждый вздох ощущался как глоток расплавленного железа. Я присел на корточки и позволил себе передохнуть и отдышаться.

Звук разбитого стекла подпортил всю радость победного отдыха. Раздался голос Голубя:

– УУУХ! – Это был даже не вопль, а протяжный стон. Голубь рухнул на пол кабины, неуклюже распластав руки в разные стороны. Сверху на него спикировал мертвец. Сквозь располосованные лохмотья щек виднелись непрерывно клацающие челюсти, словно поршни у машины.

Из разбитого окна кабины, через которое забрался первый покойник, уже лезли другие. Вовремя подбежавший Радио осадил их точными выстрелами в головы.

– Откуда они тут?! – закричал Порох, отправляя вдогонку еще пару пуль.

– С другой стороны поезда, – бросил я, хватая кувалду и протискиваясь в узкий проход.

– Какого дьявола! Там же Алик! Почему не следит?! Болван!

Я уже не слушал ругань главаря – не до него было. Следом за мной к кабине машиниста подоспел Бугай. Решительный взгляд вкупе с поднятым автоматом красноречиво говорили о том, как боец намеревался разрешить внезапно возникшую проблему. Надо было помешать сделать ему это.

Невероятная, почти кошачья гибкость мертвеца не давала возможности прицельно выстрелить, и Бугай злобно выругался. Голубь вопил, отбиваясь от твари, отчаянно скреб каблуками ботинок по полу, пытаясь закатиться под пульт управления. Но сдвинуться у него не получилось даже на сантиметр. Мертвец пригвоздил его к полу ногами, сам взгромоздился верхом, пытаясь дотянуться до горла бедного мальчишки.

Удерживая покойника на вытянутых руках и не давая тому приблизиться, Голубь невнятно, выплевывая ошметки слов, промычал:

– Помогите! Помогите мне!

Я успел поймать отчаянный взгляд его блеклых глаз. Бугай поднял автомат, но я тут же перехватил оружие.

– Нет! Ты можешь попасть в Голубя!

– Да пусть издохнет вместе с этой тварью!

Объяснять ему то, что Голубь – единственный из всех нас, кто умел водить тепловоз, не было времени. Силой я опустил дуло автомата Бугая в пол и, выхватив у Саньки фомку, протиснулся в кабину.

Двух ударов хватило, чтобы привлечь к себе внимание, но не убить. Череп у этого мертвеца оказался крепче чугунного котелка, и проломить его никак не удавалось.

«Это из-за фомки – она слишком легкая».

Да, за то короткое время, что я орудовал кувалдой, я привык к её весу и бил теперь фомкой с той же самой силой, не рассчитав более легкого веса.

«Сильней! Сильней надо!» – вдруг услышал я в своей голове голос Брандта. Бескомпромиссный в жизни, он и сейчас в моем разуме давал советы в своём духе. «Врежь ему как следует, чтоб всю пыль с него выбить!»

Фомка утонула в голове мертвеца, тот захрипел, начал заваливаться на Голубя. Я выпустил из рук оружие, пытаясь помочь подняться плачущему парню, за что и поплатился. Нечисть вдруг снова ожила, по-собачьи зарычала и бросилась в новую атаку. В один рывок тварь схватила Голубя за ногу и потащила к себе. Парнишка завыл с новой силой, начал извиваться, но хватка покойника была крепкой, как медвежий капкан. Мертвец довольно заурчал, разинул пасть и отхватил хороший кусок с ноги бедняги. Тот взвизгнул, начал биться еще сильнее. Брызнула кровь, окропляя всю кабину крупными темными каплями. Голубь засеменил ногой, совсем по-девчачьи начал бить покойника ладошками по лицу. Тот, не обращая внимания на удары, деловито жевал мясо.

Выдернуть из пробитой головы покойника фомку оказалось делом сложным – железяка застряла в пробитой кости, да еще и мертвец недовольно клацал зубами почти у самых моих пальцев, давая понять, что так легко возвращать мое орудие не собирается. Я тоже сдаваться не планировал.

Наконец, ударом ноги в голову покойника мне удалось выбить из этой самой головы фомку, которая, звякнув, упала на пол. Бросок к ней – и еще один удар, с разворота, – черепушка зомби превратилась в тонкий блин. Мертвец тут же отпустил свою жертву и замер.

Голубь бросился прочь из кабины и едва не выпрыгнул из локомотива, но Радио успел его перехватить и двумя легкими шлепками по щекам привел в чувство.

Окончательно убедившись, что опасность миновала, мы повалились на пол и дали волю чувствам, матерясь как сапожники.

* * *

– Как там Голубь? – спросил Порох.

Наука тяжело вздохнул.

– Мучается, стонет. Ему бы обезболивающего какого…

– Ничего, потерпит.

– Недолго ему осталось.

Бандит спросил, переключаясь на другую тему:

– Куда эта дорога ведет?

– Километров тридцать огибает сопку, проходит через Загрузочную станцию, а дальше – через Блокпост, Предгорное и Тополя, к Старому Мосту.

– Мы назад едем, получается? – округлил глаза Порох. – Нам не надо назад!

– Пока еще не назад, – успокоил его Наука. – Обогнем сопку, вылезем на Загрузочной станции. Оттуда до завода рукой подать.

Порох почесал подбородок.

– Голубь до станции дотянет?

Ученый пожал плечами.

– Ладно, иди, лечи его. Возьми у Бугая аптечку. Только экономнее там, так, чтобы дотянул только до станции, а потом – пущай помирает! Не жалко!

– Леша, – позвал Наука. Я обернулся. – Поможешь?

Мы протиснулись в кабину машиниста, где лежал стонущий Голубь, начали осмотр. Рана у парня была жуткая – мертвец прогрыз ему на стопе сухожилия и разорвал мышцы. Наука тихо присвистнул.

По поручению Пороха подошел Бугай. Нехотя протянул аптечку.

– Чего с ним церемонишься? – пробурчал боец, выглядывая из-за наших спин. – Кость задета, резать надо!

– Чего ты резать собрался? – раздраженно сказал Наука. – Предоставь его лечение мне.

– Да больно нужно! Я бы с ним цацкаться не стал. Пулю в лоб – и за борт, на корм зверью.

Отвечать ему никто не стал. Мы, как могли, обработали раненую ногу и перевязали бинтами. Все это время Голубь держался молодцом, не кричал, лишь изредка постанывал и морщился, силясь не заплакать.

– Ничего, терпи! – успокаивал его я, пока Яков Михайлович заканчивал перевязку. – Все нормально будет.

– Что ты ему лепишь чушь всякую? Не будет ничего нормально, помрет он, – вновь начал Бугай. – Его ведь мертвечина тот укусил. А значит, зараза уже пошла гулять по крови. Убить надо ущербного, пока он в такую же тварь не превратился.