Оранжевая страна. Фехтгенерал - Александр Башибузук

Надо сказать, в это момент он был похож на какого-то библейского святого, идущего на костер за свои убеждения. А точнее, на голливудского актера вторых ролей, отвратительно играющего этого святого.

– Оставь… – я опустил ствол карабина Пенелопы, – хрен с ними. Тут такое дело. Я там привязал к дереву чертового Адольфо, так вот, он мне срочно нужен.

– Видели мы его, – хихикнула Пенни. – Сопляк получил по заслугам.

– Не понял.

– Парня сожрали звери, – пожала плечами она. – Одни кости да сапоги остались. А зачем он тебе?

– Тайник пуст, – я со злостью пнул пустую консервную банку, – понимаешь, он пуст! Вот зараза!

– Вы, наверное, о золоте? – встрял в разговор священник. – Так его позавчера увезли. К счастью, увезли. – И пафосно добавил: – Этот презренный металл приносит только страдания.

– Знаете что, падре… – я чуть не заехал ему по морде, но сдержался, – лучше займитесь выпасом своих овечек. И кстати, ваш собрат вон там. Вчера еще дышал. Как сегодня, увы, не знаю. А мы откланиваемся…

Но сразу откланяться не получилось – я сильно переоценил свои силы. Пришлось остаться и отлеживаться с компрессом на башке.

К счастью, второму священнику стало лучше, он даже поднялся, оказался сведущ в медицине и, осмотрев меня, назначил какие-то припарки из местных трав, сразу снявшие головную боль.

К утру следующего дня, я сравнительно ожил и, вопреки уговорам Пенелопы, собрался отчаливать.

Все трофейное оружие оставил аборигенам, пусть их: может, научатся давать отпор злодеям. С падре Жозефом обошелся сухо – ну его, хренова художника человеческих душ… Особых причин нет, но не нравится мне он. А вот с падре Домиником простился вполне сердечно. Приятным дядечкой оказался иезуит.

С шаром дело обстояло гораздо хуже, чем показалось на первый взгляд. Оснастку я поправил быстро, но вот сфера с водородом травила, причем в неизвестном месте. Внешнюю оболочку я заштопал, добавил газа, полностью исчерпав его запас, но подъемная сила все равно упала в несколько раз.

Пришлось избавляться от ненужного хлама. К величайшему раздражению Пенелопы.

– А может…

– Нет, милая, – я взвесил в руке сумку с посудой и аккуратно поставил ее на камень.

– Но…

– Никаких «но», – к посуде присоединилась раскладная мебель, походная тренога с котлом и сковородками, а также ночной горшок в кокетливый красный горошек.

– Ты изверг, – огорченно сообщила Пенни, заметила мой взгляд, метнулась к кофру со своей одеждой и истошно заверещала: – Нет, Михаэль! Только через мой труп!

– Тихо, тихо, я шучу…

В общем, могу сказать, что операция по очищению от хлама прошла сравнительно успешно. Хотя и с эксцессами, в виде легкого скандала, устроенного Пенелопой. Но это мелочи, главное – шар стал значительно легче, что делало наши призрачные шансы на благополучное завершение путешествия по воздуху уже более значительными.

Закончив работу, решил подбодрить приунывшую жену.

– Милая…

– И не надо подлизываться! – буркнула Пенни. – Кофейный сервиз я тебе ни за что не прощу.

– Я очень огорчен, что не подарил тебе на помолвку кольцо.

– И что? – слегка оживилась Пенелопа. – Зачем ты это сейчас говоришь? Что-то я здесь не наблюдаю ювелирных магазинов…

– У меня уже все есть, – я открыл ладонь и показал ей найденный перстень. – Это безделушка, но все-таки…

– Безделушка? – Пенни широко раскрытыми глазами смотрела на кольцо. – Ты говоришь, безделушка?

– Ну да. А что не так?

– Да это… это… – Она взяла в руки перстень, внимательно посмотрела на камень, а потом, поймав им лучик света, возбужденно завопила: – Да это же звездчатая рубиновая шпинель, по крайней мере в шестьдесят каратов!

– И что? – я понял только про караты. – Что с того?

– Да она стоит дороже… дороже… – Пенелопа запнулась. – По крайней мере, полсотни тысяч фунтов. Да бог с ними, с деньгами. Это очень редкая, можно даже сказать, статусная вещь. Да такие камни в королевских коронах блистают! Я его никогда не продам! Ми-и-илый!!! Ты у меня просто прелесть!..

В общем, вечер завершился на мажорной ноте. Между прочим, пеппербоксу она тоже радовалась. Но все же чуть меньше чем перстню.

Женщины, что с них возьмешь…