Красный падаван - Виктор Дубчек

— Каким линиям?

— Как в шоколаде, который в плитках, — Сифоров показал ладонями, — совсем просто. Что любопытно, сами союзники эту технологию передовой не считают. Так, мол, массовое производство, почти одноразовое.

— Они готовы в больших количествах поставлять, товарищ Сталин, — подтвердил Лаврентий Палыч, — и не только с приёмопередающими функциями. В обмен на исходное сырьё.

— Это будет неудобно, — заметил Иосиф Виссарионович, — гораздо удобнее будет разместить печатный станок у нас. Чтобы снизить нагрузку на транспортные челноки.

Он черкнул ещё пару строк и снова обратился к учёному:

— Вот этот экземпляр получен из такого… шоколада?

— Точно так, товарищ Сталин. Мы только немного края пластины отшлифовали, согласно документации.

— И как устройство работает?

— А! — сказал профессор. — Чтоб оно могло работать, ему нужно, во-первых, электрическое питание — вот тут, снизу… ну, верх, низ — мы с Петром Сергеичем условно так называем… да, и, во-вторых, антенна. И вот сюда акустический агрегат — динамическую головку и микрофон, допустим.

Сифоров увлечённо почесал кончик любопытного носа. Глаза горели, редеющие волосы на темечке растрепались.

«Человек на своём месте», — подумал Берия, переглядываясь со Сталиным. Такого не запугать никакими чудесами — у него в голове не уложится, чтоб во всём свете нашлось хоть что-нибудь, что он не сумел бы разобрать, понять, повторить и улучшить. Только позавчера «Титан» доставил экземпляры инопланетных радиостанций — а сегодня Сифоров уже выкладывает из портфеля на стол опытный образец этой самой обвязки.

— Вот, — сказал Сифоров, — обвязка. Опытный образец. Акустику мы взяли от танкистского шлема.

— Что за материал? — спросил Иосиф Виссарионович, рассматривая небольшую грубоватую коробочку.

— Бакелит, товарищ Сталин. Мы мудрить не стали, взяли от телефонного аппарата панель. Но это не принципиально: можно хоть газетой обмотать — пластина ни влаги, ни ударов не боится.

— Ударов боится, — заметил Судоплатов, — и огня. И револьверную пулю тоже не выдерживает. И ножом прекрасно режется. И…

— Спасибо, товарищ Судоплатов, — мягко сказал Иосиф Виссарионович, — мы поняли. Газетой обматывать не будем, газеты у нас не для этого предназначены.

— Можно дерево использовать, — предложил профессор, выкладывая ещё тонкую пачку чертежей, — четыре дощечки, а сверху лак для красоты. Металлические контакты можно будет просто прижать, хоть, допустим, на шплинтах. И вот так антенну.

— Антенна?

— Да, причём они разных типов бывают. Для радийной связи достаточно обыкновенного куска проволоки. В полевых условиях можно отрезать пару метров, допустим, телефонного шнура или хоть колючей проволоки, а конец втыкается прямо вот сюда… вот так. Ну, лучше, конечно, чем-нибудь закрепить дополнительно.

Сифоров быстро нашёл нужный лист:

— Вот, мы подсчитали стоимость, если производить на московском трансформаторном — два рубля сорок восемь копеек. Это без учёта источника питания, конечно.

— Вы же говорили, что с питанием проблем не возникнет, — вмешался Берия.

— Так и есть, — уверенно кивнул учёный, — можно подключить обыкновенную динамомашину, вот Петра Сергеича… товарища Жданова пояснительная записка. Или, допустим, аккумуляторную батарею от авто.

— А как же с напряжением? — заинтересовался Судоплатов. — У динамо напряжение-то нестабильное!

Сифоров небрежно взмахнул рукой:

— Несущественно: пластина сама отбирает, сколько ей нужно, — он на мгновение задумался, — ну, если, конечно, Днепрогэс напрямую не подключать.

— Днепрогэс не подключим, — сухо сказал Сталин, думая о ситуации на Украине. Войска Гота и Клейста рвались к Запорожью, и, несмотря на новые карты, сдерживать их продвижение удавалось с большим трудом и огромной кровью: мало знать расположение вражеских частей — надо иметь возможность эффективно управлять перемещением своих.

Надо насыщать армию средствами связи.

— Вы уверены, что эти пластины безопасны для командного состава? — спросил он.

— Взрываться там нечему, товарищ Сталин, — уверенно ответил Судоплатов, — я бы другой вопрос поставил: как быть, если такие устройства попадут в руки врага?

— Не должны попасть, — поднял взгляд Иосиф Виссарионович. — Ваши предложения?

— Пироболт, — тут же сказал разведчик и, покосившись на Сифорова, пояснил: — Пиропатрон. Вот сюда ставим, а с другой стороны натягиваем струну. И командиру безопасно, и пластина гарантированно уничтожается. При необходимости.

— Дёрни за верёвочку… — задумчиво произнёс Сталин. — С товарищем Сифоровым проработайте этот вопрос.

Он повернулся к Лаврентию Палычу:

— А вы, товарищ Берия, подготовьте предложение по формированию корпуса офицеров связи.

— По тому же принципу, как мы к Рокоссовскому посылали? — уточнил нарком. — Сделаем, товарищ Сталин, людей уже подбираем.

Берия чуть замялся.

— Тут вот ещё какой вопрос, — сказал он наконец, — товарищ Сифоров в последнее время много работал, утомился. Нельзя ли предоставить двухчасовой отпуск? Перекусить, отдохнуть на природе.

— Отчего же нельзя, — произнёс Иосиф Виссарионович, неторопливо поднимаясь из-за стола. — На даче у меня вас устроит, товарищ Сифоров?

* * *

— Ничего себе… дача, — ошарашенно пробормотал Коля.

Легионер покосился на него с простодушной солдатской иронией.

— Это только половина, верхние ярусы придут вторым «Титаном».

— Еще и верхние есть?

— А как же. Всего восемь палуб. Этажей, точнее, это же наземная база.

Ничего подобного Половинкин не видал даже в художественном фильме «Аэроград» режиссёра Довженко. Конечно, восемь этажей — это ещё ерунда, и повыше домики встречали. Воображение потрясало совсем другое: сам способ строительства.

О «культуре производства» в довоенных газетах писали, прямо скажем, часто: страна ударно индустриализовалась, из сонного сельского безвременья решительно шагала в грохочущий современный мир. Инженерные кадры переставали быть штучным товаром, всевозможные добровольные общества пропагандировали достижения науки и техники, школы фабрично-заводского ученичества массово подтягивали образовательный уровень пролетариата. Читать-писать-то понятно, а вот, казалось бы, ну зачем работяге классическая музыка или какой-нибудь там глупый балет?.. Не всякий вдруг и ответит, а Коля знал точно: не для экономики, не для выгоды — для всемирной душевной красоты. Хотелось Половинкину жить так, чтоб с любым встречным дворником можно было обсудить, например, новый роман товарища писателя Александра Беляева — в недавнем интервью фантаст рассказывал, что пишет книгу про человека, умеющего летать без всяких дополнительных приборов.