Адмирал - Шон Дэнкер

Она покачала головой.

– Семья найдет способ воспрепятствовать. Там все страшно боятся.

– За вас или вас?

– И так, и этак. Они не позволят мне перевестись.

– Они не смогут помешать вам.

– Они найдут способ.

Вероятно, она была права.

– В таком случае, сопротивляйтесь, – сказал я. – У вашей родни власти над вами лишь столько, сколько вы ей даете. Традиции это только традиции, а не закон. Они найдут способ? Найдите и вы свой. Переиграйте их. Они никак не будут ожидать подобного поведения от такой дочери, как вы. И не убеждайте себя в том, что у вас нет для этого сил и смелости. Вы уже сделали первый шаг.

Салмагард сидела с ошеломленным видом. Вероятно, она никогда прежде не позволяла себе подобных мыслей. Или же все эти рассуждения казались ей странными лишь потому, что исходили от меня? Вряд ли. Это был первый из пришедших мне в голову вариантов, но я сделал карьеру благодаря умению самостоятельно мыслить. Ей же пока было далеко до этого.

Я дал ей несколько секунд на то, чтобы впитать мои слова, но для того, чтобы по-настоящему свыкнуться с идеей бунта, ей потребуется гораздо больше времени. Я очень надеялся, что не толкнул ее на ложный путь. Я вовсе не пытался подорвать ее представления о приличиях и нормах, а хотел всего лишь напомнить, что у нее есть выбор.

– Думаю, если окажется, что мы взяли слишком мало воздуха, вам не придется тревожиться обо всем этом, – добавил я.

– Да, полагаю, что не придется. – Она улыбнулась. Но тут же вновь стала серьезной. – Я хотела бы спросить вас кое о чем.

– Этого-то я и боялся. – Я и вправду завел этот разговор для того, чтобы избежать неизбежного вопроса.

Салмагард не приняла мой намек.

– Можно?

Я решил сдаться.

– Чтобы задать вопрос, вовсе не требуется моего разрешения. Только не удивляйтесь, если я откажусь свидетельствовать против себя. Это, как-никак, одно из фундаментальных положений эвагардского правопорядка. У меня и без того хватает неприятностей.

Она слегка смутилась.

– Более чем.

Я постарался напустить на себя открытый и общительный вид. Салмагард несколько секунд собиралась с духом.

– Если мы доберемся до этой колонии… – начала она. Я ободряюще кивнул. Она облизала губы. – Если нам это удастся, то как вы будете скрывать свою личность? Вас же немедленно опознают. Я не очень-то верю, что вас до сих пор не опознала лейтенант, – добавила она, понизив голос.

– Нельзя увидеть то, чего не хочешь разглядеть, – ответил я, разведя руками. – Я не стану скрываться. – Я пожал плечами. – И мы все уцелеем.

Она совсем растерялась.

– Ничего не понимаю.

– Что тут понимать? Я – ваш входной билет.

– Но это же государственная измена! – Она вскинула руки. – Нас же будут судить за подготовку вашего бегства. Нас объявят шпионами.

Я уставился на нее, не находя слов. Измена? Бегство? О чем вообще она говорит?

Салмагард заметила выражение моего лица. Мы оба были окончательно растеряны и смотрели друг на дружку, ожидая ответов на озадачившие нас вопросы.

Я не выдержал и рассмеялся. Прикрыл рот ладонью, откинулся на спину и зажмурился. Поспешив совладать с собою, я улыбнулся девушке.

– Вы, кажется, говорили серьезно, – сказал я.

Она вновь облеклась в маску безмятежного спокойствия, и я понял, что расстроил ее.

– Простите, пожалуйста, – поспешно сказал я. – Я повел себя неучтиво, но вы изумили меня. До чрезвычайности изумили.

Она ничего не сказала. Только смотрела на меня. Я не мог представить себе, о чем она сейчас думала. Вероятно, она немного обиделась. Она не привыкла, чтобы над нею смеялись. Я вздохнул и повернулся к выходу в другой отсек. Кажется, мой смех не разбудил Дейлани и Нилса.

Я глубоко вздохнул и вновь повернулся к Салмагард.

– Кажется, я понял, что к чему. Мелкое недоразумение, только и всего. Посудите сами, как я мог бы сказать такое? Я не тот, кого вы во мне заподозрили. Я не то, что вы заподозрили. И ни о каком предательстве никто и не помыслит. Ни ганрайцы, ни колонисты. Чтобы предать, нужно изменить предмет своей верности. Правильно?

Она медленно кивнула.

– Я тот самый парень, каким был всегда. Мне пришлось выполнить кое-какую работенку, – признался я. – Но ведь человек, знаете ли, делает то, что должен.

Ее глаза широко раскрылись. До нее наконец-то дошло.

– Клянусь императрицей, – сказала она. – Не верю.

– Это уже ваше личное дело. Но не тревожьтесь насчет колонистов – даже будь я тем, за кого вы меня приняли, они не смогли бы ни с чем связать меня и ни в чем меня заподозрить. Мы добились перемирия, но столица была разрушена. И теперь, с какой стороны ни посмотри, я простой беженец. А вы, ребятишки, просто помогаете мне выбраться. Нужно еще придумать легенду о том, как мы здесь оказались, но это я возьму на себя. Только не мешайте мне говорить. Это я умею. Конечно, мне придется снова войти в роль. – Я тяжело вздохнул. – Но с этим ничего не поделать.

– Почему я не увидела этого?

– Вы не смотрели. Но разве так не лучше?

– Несравненно, – выдохнула она, изрядно обрадовав меня. – У меня такое ощущение, будто я сглупила.

– Ничего подобного. Во всем важном вы были совершенно правы. – Я немного помолчал, присматриваясь к ее лицу. – И в том, что доверились мне, вы тоже были правы.

Она кивнула, но вид у нее оставался озабоченным.

– Я правильно истолковала ситуацию на борту корабля?

– Вы имеете в виду диверсию? – Я снова вздохнул. – Вполне возможно.

– А в столице?

Я ответил не сразу.

– Да.

– И кто же виновник этих диверсий?

Я улыбнулся.

– Предпочел бы не строить предположений на этот счет.

Салмагард немного побледнела.

– Это чудовищно! – сказала она, и в ее глазах сверкнул неподдельный гнев.

– Что именно?

– То, что с вами делают.

Меня не слишком обрадовало то, что она узнала правду, но лучше уж так, чем она считала бы меня изменником или кем-то в этом роде.

– Обо мне не беспокойтесь. Беспокоиться нужно обо всех нас. Нам еще предстоит дальний путь.

– Я знаю. – У нее был усталый вид.

– Вы отлично держитесь, – сказал я. – Не знаю, какими усилиями это дается, но вы, все трое, молодцы, а вы – в особенности. Вы всего лишь выпускники, но отлично справляетесь с ситуацией. Не знаю, нужна ли вам моя оценка, но я просто поражен.