Бригантины поднимают паруса - Юрий Никитин

Она посмотрела с недоверием, легкий тон вроде бы не вяжется с моей занудной серьезностью ученого, но, с другой стороны, какой мужчина рядом с красивой женщиной не становится легкомысленным?

Я подумал с невеселой иронией, что нам предстоит то, что эвфемистично называется зачисткой. Сперва зачистить коридор, что значит перебить всех на хрен, затем зачистить лестницу, залив ее кровью и завалив трупами, а дальше весь второй этаж, убивая любого выскочившего навстречу, будь это боевик или перепуганная служанка, потому что все обязаны лечь на пол и не двигаться.

Проклятые красивости языка, что позволяют творить убийства, оправдывая их или хотя бы нивелируя. Мы не убиваем, а всего лишь зачищаем. Словно с веником прошлись.

– До ночи еще не скоро, – сказала она строго и, перехватив мой взгляд, сразу ощетинилась, – ты чего? Днем туда переть – безумие!

– Да, – согласился я. – Это по-женски. А вот ночью – красиво и романтично.

– Это практично, – оборвала она с той же надменностью постоянной воюющей за женские права феминистки. – Днем охрана начнет стрелять в любого, если тот не сам эмир Умар ибн аль-Хаттаб!

– А ты точно не эмирша? – поинтересовался я. – На восточную принцессу тянешь с избытком. Если не обликом, хотя и с ним в порядке, то замашками так и вовсе царица Савская.

– У меня ничего не в избытке, – заявила она и прошлась ладонями по бокам. – И я не чернокожая, как та царица с козьими ногами. Можно вздремнуть вечером, чтобы потом в форме…

– Поставь будильник, – предложил я, – а то и забудем о такой ерунде, как убийство Хиггинса и его охраны.

Она сказала сердито:

– Не убийство, не убийство!.. Справедливое наказание.

– По суду?

– Ты что, – изумилась она, – себе не веришь? Готов уничтожить восемь миллиардов человек, а этого мерзавца…

– Для эволюции нет такого понятия, – напомнил я. – Есть успешные и неуспешные особи. Успешные должны выжить, давать потомство и вытеснять неуспешных. Род людской пресекся бы в самом начале, если бы в нем не было таких хиггинсов.

Она что-то щебечет, но практически не слушаю, хотя у нее не щебет, а скорее клекот орлицы, но в нашем понимании все женщины щебечут и чирикают, а за рулем – обезьяны с гранатой, так жить удобнее, и я одновременно серфил в инете, приглядывал за своими в офисе, особенно за Гаврошем, что много умничает и старается поднять статус, наконец углубился в расчеты с вариантами корректировки генов.

То, что удалось сделать с моими генами, теперь с гораздо меньшим риском можно повторить с другими людьми. А еще год-два – и риск можно исключить практически полностью.

С другой стороны, такой человек приобретает огромную мощь и власть, которой очень захочет воспользоваться. Я и то жажду как-то насвинячить, но воздерживаюсь, а как другие? Смогут ли?

Если нет, то даже не представляю, что будет. Стоит хорошенько взвесить.

Я перехватил на себе ее строгий взгляд.

– Что?

– О чем задумался? – спросила она с подозрением. – У тебя такое лицо…

Я отмахнулся.

– Да о ерунде всякой.

– Какой?

– О тебе, – ответил я любезно. – О чем воспитанный мужчина обязан думать даже после случки?.. Хотя, конечно, не думает, но говорить любезности самке пока еще никто не отменял.