Бригантины поднимают паруса - Юрий Никитин

Внизу белый «мерс» прет со скоростью около семидесяти километров в час, многовато в таком тесноватом месте. Я вздохнул, задержал дыхание и с пистолетом в руке прыгнул через низкий барьер.

Расчет показывает, что рухну прямо на капот, водитель смотрит прямо перед собой и меня пока не видит, я еще в воздухе успел выстрелить дважды, в боевика рядом с водителем и в самого шофера.

Больно брякнулся на капот, ушибся, но успел ухватиться за выступы, раскорячившись, как лягушка. Ветер дует в задницу с такой силой, что, не будь я в плотных брюках, раздул бы как воздушный шар.

Переднее стекло покрылось крупной белой паутиной. Я ощутил, как автомобиль уходит вбок, поспешно скатился с капота в сторону, продавливаясь сквозь воздух, словно камень на дно озера.

Мозг просчитал сотни вариантов падения, выбрал десяток лучших, я успел изготовиться к тому, который он поставил на первое место.

Меня перевернуло несколько раз, но мозг следит, чтобы тело реагировало правильно, не пыталось ухватиться за что-то, иначе выставленные в панике руки тут же переломает, как спички.

И, еще не закончив кувыркаться, я ощутил, что ничего не повредил, вскочил и дважды выстрелил вдогонку. Мозг, учитывая возможности биологической ткани, тщательно выбрал самый выполнимый вариант, и я сам ощутил, что да, пули догнали автомобиль и просадили заднее стекло в нужном месте.

Вся громадная махина автомобиля ударилась в угол дома и застыла с искореженным капотом, из-под которого пошел сизый дым. Прихрамывая, я подбежал к задней двери, рванул на себя.

Заскрежетало, я дернул сильнее и едва не упал на спину, вырвав ее целиком. На заднем сиденье двое боевиков с автоматами в руках и с простреленными затылками. Уткнулись лбами в спинки передних сидений, кровь пропитала волосы и стекает за шиворот, это дыра во лбу тут же деликатно закупоривается кровяным сгустком, а здесь все красиво и по-настоящему.

За баранкой мертвый водитель, на соседнем сиденье крупный мрачного вида мужик. Оба получили по пуле спереди в голову, когда я красиво стрелял в падении, потом еще и хряснулись уже разбитыми головами о руль и приборную доску.

Я метнулся к багажнику, и едва поднял рывком крышку, Эсфирь с черным мешком на голове тут же начала извиваться всем телом. Я сдернул мешок, у нее заклеен липкой лентой рот и крепко связаны толстой веревкой руки.

– Привет, – сказал я, – ничего, что я вмешался?

Она посмотрела дикими глазами, часто-часто заморгала, приноравливаясь к яркому свету.

– Вылезай, – велел я быстро. – Место оживленное, задерживаться не стоит. Вон уже народ собирается, сейчас селфиться будут.

Она молча протянула связанные руки, я вытащил нож и одним ударом перехватил веревку. Поморщившись, она тут же сорвала ленту, охнула, но метнулась к распахнутой двери и ухватила автомат из рук убитого охранника.

– А ты тут как оказался?

– Да так, – ответил я, – шел в библиотеку. Кстати, здесь библиотеки как, приличные?

– Зачем, – спросила она, – когда есть Коран?

– Счастливые, – сказал я. – Не отставай, Фатима.

– За Фатиму когда-то убью, – пригрозила она.

– Люблю это предвкушение, – ответил я. – Умереть от руки прекрасной девушки, как говорят дураки, это же счастье. Это ты прекрасная, хотя не поверишь, потому давай через этот переулок… там через двор, и никто не проследит.

Я вытащил из кармана убитого зажигалку, щелкнул и бросил с открытым огоньком под днище, куда медленно ползет струйка из поврежденного бензобака.

Эсфирь побежала следом, заметно прихрамывая, злая и взвинченная. Когда мчались мимо тесно поставленных домиков, на нас смотрели из окон и с балконов, указывали пальцами.

К счастью, никто не выстрелил, а на той стороне, где у бордюра пара припаркованных автомобилей, я высмотрел было лимузин помощнее, но сейчас не до жиру, пробежал мимо и остановился у джипа-вездехода, крытого и даже с тонированными стеклами.

На бегу отключил сигнализацию, Эсфирь только рот открыла, когда я легко распахнул перед нею дверцу.

– Не ранена?

– Нет.

– А чего хромаешь?

– Для красоты, – огрызнулась она. – Чтоб заметил и повосхищался моей грацией!.. Чего смотришь, отлежала!

– Ладно, – сказал я, – лежачая работа кончилась.

Она рухнула на сиденье, злая и пристыженная, буркнула мне в затылок:

– Намекаешь, будет хуже?

– Будет, – ответил я с сочувствием, – но передумывать поздно, автомобиль горит, а твоих спутников развлекают гурии даже лучше, чем развлекла бы ты сама. Хотя кто знает твои скрытые возможности…

Она оглянулась с заднего сиденья, там позади громыхнуло, взвился столб огня, торжествующе поднялся жуткими черными клубами столб дыма, похожий на вырвавшегося на свободу злого джинна.

Пламя быстро уменьшилось, но удушливо-черный дым стал гуще и поднялся выше крыш, пугающе грозный и зловещий.