Твой демон зла. Ошибка - Сергей Волков

Я чувствовал себя отвратительно, Катя только посмеивалась, глядя, как ее муж страдальчески возводит глаза к небу, сетуя на то, почему же он вчера так превысил свою норму…

По дороге домой я не выдержал – купил себе пару бутылок пива, и едва мы переступили порог квартиры, выпил их залпом и завалился спать, а проснулся уже вечером, когда за окнами стемнело.

Теперь, выспавшись, я чувствовал себя значительно лучше, исчез противный звон в голове, перестали дрожать руки, и я поплелся на кухню, где Катя что-то готовила – желудок требовал пищи.

Жена встретила меня ехидной улыбкой, однако без слов налила полную тарелку наваристого куриного супа с клецками. Я поел и почувствовал себя почти совсем хорошо…

Вечером, лежа в постели, мы делились впечатлениями о свадьбе друзей. Катя откровенно завидовала молодоженам, я только посмеивался, а про себя тоже думал: «Да уж, Борькина свадьба – это праздник на всю жизнь. А мы, когда женились, радовались, что ящик шампанского смогли достать». Тут мне на ум пришла блестящая мысль, и я поспешил ее реализовать:

– Кать! А может, переженимся? Мы же официально с тобой еще в разводе.

– Шутишь? – прищурилась Катя.

– Вполне серьезно. Давай сходим в загс и подадим заявление. Чтобы все было честь по чести.

– Да нас же там засмеют. Скажут, вы что, офанарели, молодые люди? Только полгода назад развелись, а теперь снова женитесь.

– Да наплевать, что они скажут, – я неожиданно для себя раскипятился, и приподнявшись на локте, посмотрел на жену:

– Вот сын у нас родиться, так что же, он будет безотцовщиной?

– Ну мы же вместе живем. Потом как-нибудь, поставим штамп, что мы женаты. И почему ты все время говоришь, что у нас будет сын? Я хочу дочурку.

Я махнул рукой, снова лег, и глядя в потолок, сказал:

– А заявление мы с тобой все же подадим, на следующей же неделе.

На том разговор и кончился, и уже засыпая, я вдруг отчетливо вспомнил свой вчерашний разговор с бородатым Владимиром, и его слова о том, что многие ученые готовы идти «в неволю», лишь бы их оградили от «прелестей» современного бытия.

«А не существуют ли подобные „шарашки“ на самом деле?», – подумалось вдруг мне: «И тогда, в Питере, те трое странных „психов“… Что же за таинственная организация – эти „КИ-клубы“ или как там говорил Владимир – Фонд по поддержки и возрождению? Получается, в нашей стране есть „микромир“ ученых, пашущих неизвестно на кого, и все попытки вырваться, уйти из-под контроля заканчиваются для „добровольных“ рабов от науки весьма плачевно? Да ну, бред какой-то. Пошуметь, поговорить, повозмущаться все эти интеллигентные зануды еще могут, но чтобы организовать такое?. Нет, просто совпадение. Ерунда!»

С тем я и заснул, а во сне мне привиделся кошмар: бледный, как стена, Борис бежал куда-то по длинному коридору, а в руках его бился и кричал крохотный, окровавленный младенец, и я знал, что это мой сын, и что если Борис не успеет передать мне ребенка, случиться что-то ужасное…

Сам я стоял у лифтовой шахты, в голове звон, из бедра течет кровь. Я не мог побежать на встречу Борису, а по коридору вслед за бегущим с ребенком на руках человеком уже катилось облако багрового, яростного пламени.

– Борька, быстрее! – закричал я, пытаясь сделать шаг на встречу другу, но ноги не шли, словно прикованные к полу, а пламя уже настигало Бориса, и он вытянул руки, пытаясь дотянуться, передать, спасти крошечное создание…

Проснулся я резко, как от удара, весь в холодном поту, с трудом распутал завернувшиеся в сбившуюся в простыню ноги, сел на кровати, очумело крутя головой.

«Во блин! Присниться же такая ахинея!», – прислушиваясь к бешено стучащему сердцу, подумал я, посмотрел на мирно сопящую во сне жену, сходил на кухню, попил воды, вернулся, глянул на часы – половина четвертого, лег и снова уснул, на этот раз спал спокойно, без сновидений…