Твой демон зла. Ошибка - Сергей Волков

– Можно! – кивнул электронщик: – Можно, хоть завтра!

И тогда я задал вопрос, который не давал ему покоя все то время, которое он работал в НИИЭАП.

– Игорь, а для чего он, твой Прибор? И почему он так нужен… кому-то?

Пашутин бросил на меня быстрый взгляд, потом вдруг показал пальцем на потолок и прижал его к губам, мол, не здесь, потом поговорим.

Ну, не здесь, так не здесь… Я молча кивнул, встал, отнес свою чашку в раковину, кивнул за окно:

– Ну что, поехали, что ли? Иваныч, наверное, уже прибыл!

Я закурил, ожидая, пока Пашутин одевался в своей комнате. Наконец, все было готово, и мы вышли из квартиры на лестницу. Игорь захлопнул глухо лязгнувшую дверь, и вдруг, изобразив на лице какую-то гримасу, настойчиво потащил меня вверх по лестнице, на площадку между вторым и третьим этажами. Там, затравлено оглядевшись, он заговорил, быстро, сбивчиво, глотая слова:

– Понимаешь, Сергей, я не могу говорить о своей работе у себя дома! Мне кажется, что Урусов и его «ОО» понавтыкало мне микрофонов, и я боюсь последствий… А что касается Прибора, то он… по идее, это очень нужная людям штуковина. Она, то есть, он… Ты о теории Ломброзо слыхал?

Я сымитировал мысленную активность – наморщил лоб, глубокомысленно закатил глаза, но на память пришли только строки из недавно читанного дневника Льва Толстого: «Встречался с Ломброзо. Ограниченный, наивный старикашка!», о чем я честно и сказал Пашутину. Тот усмехнулся:

– Ну да, это уже сто лет назад считалось лженаукой. Вкратце, теория Ломброзо заключается в следующем: по внешнему виду и характерным особенностям человеческого лица можно определить, какие у этого человека наклонности. Ну, оттопыренные уши – признак жестокости, близко посаженные глаза – склонность к алкоголизму, прямой высокий лоб указывает на упрямство…

– Ты на президента Буша-младшего намекаешь? – хмыкнул я. Игорь досадливо махнул рукой:

– Да причем тут какой-то Буш… Я так, для примера… Потом, доказано уже, что Ломброзо ошибался. Но сама идея – идея, понимаешь? оказалась верной. Скрытые наклонности человека действительно можно вычислить, только для этого нужен портрет его мозга!

– О как! – от неожиданности я вздрогнул: – А как этот протрет получить? А-а-а, томограмма, рентген там всякий…

– Да не перебивай! – Пашутин начал кипятиться: – Какой, к бесу, рентген… Все живые клетки излучают энергию, и нейроны мозга – не исключение. Это излучение невидимо для глаза, причем в зависимости от размеров и специализации клетки сила и частота излучения различаются. С помощью моего… нашего Прибора, во-первых, можно получить полную цветную картинку энергетических полей, окутывающих мозг, причем в объеме, ну, как на голограмме, понимаешь?

Я кивнул. Пока все действительно было понятно…

Воодушевленный Пашутин продолжил:

– Во-вторых, у всех людей, как выяснилось, этот «портрет мозга» – разный, индивидуальный. И по нему можно с девяностосемипроцентной уверенностью определить, какие у человека таланты, склонности, предпочтения, болезни, психические патологии, скрытые желания…

– То есть ты хочешь сказать, что заглянув в любой мозг, можно определить, кто гений, а кто – маньяк?

У Игоря загорелись глаза:

– Да это что! Вот если бы у большевиков в 20-е годы был наш Прибор – Сталин нипочем бы не пришел к власти! И Гитлера бы не было, и вообще – это же новая эра в истории человечества! Конечно, впереди огромная работа – надо создавать базы данных, проводить массу экспериментов, это годы и годы труда, но в целом для вот такого, диагностического применения, Прибор готов. Но я тебе главного не рассказал… Понимаешь, есть еще в третьих…

Тут я немного насторожился – похоже, это «в третьих» было главным козырем Пашутина. Козырем, который он до смерти боялся вводить в игру…

Игорь между тем покрутил пуговицу на моей куртке и наконец заговорил:

– Это побочный эффект… Я его случайно обнаружил… В проекте такой задачи никто не ставил. Короче – если кое-что доработать, то с помощью Прибора можно не только выявлять наклонности человека, но и формировать их… Оказалось, что если изменить энергетическое поле мозга – сам мозг тоже меняется…

– То есть – включил Прибор, настроил на меня – и я из Сергея Воронцова превратился в Ваську Пупкина?

– Нет, – Пашутин сгорбился, нахмурил брови: – Все серьезнее… Ты останешься Сергеем Воронцовым, личность – воспоминания, самоидентификация и прочее – не пострадает. Просто… Просто можно сделать так, что станешь художником. Или врачом. Спортсменом! Летчиком! Банкиром! Токарем-пекарем-аптекарем, или, я не знаю…

Я положил руку Пашутину на плечо:

– Успокойся, Игорь! Я все понял: или солдатом, да? Убийцей, биороботом, бездумно выполняющим чьи-то приказы, так?

– Почти так… Только не бездумно. С удовольствием, понимаешь? Ты будешь искренне верить в нужность и правильность того, чем занимаешься…

Я задумался – ни хрена себе новости! Ай да Пашутин, ай да суки сын!

Игорь помолчал, потом вновь заговорил:

– Вот именно поэтому, я думаю, Прибор и нужен «господину Никто» – это же золотая жила, Клондайк! Я главную идею взял из тех разработок, которыми мы с Ковалем, помнишь, ты про него спрашивал, еще в НПО «Айсберг» занимались. Только тогда мы чисто на «войну» работали, и делали такую… электронную пушку, что ли, для дистанционного влияния на солдат вероятного противника. Но там работа прекратилась в самом начале – результаты были нулевыми, я и тогда особо не верил в ту идею, а сейчас понимаю, что мы занимались полной ерундой, хорошо, хоть не в пустую – придумали принцип действия улавливающего контура… А потом – Союз развалился и все вообще пошло прахом – финансирование прекратилось, мы же на бюджете сидели. Материалы засекретили, и отдел сократили, как бесперспективный… Ну, а сама идея – осталась, только переложил я ее по своему! Ну, и получился в результате наш Прибор – универсальный нейродешифратор. С одной стороны – новое слово в медицине, результат сотрудничества российских и европейских ученых, мать их за ногу! А с другой… И главное – без улавливающего контура он не работает, падла! А в нем-то все и дело, в контуре этом… Боюсь я – вдруг да допрет кто-нибудь? Вдруг догадается? Такая вот дилемма – без контура Прибор заказчику сдавать нельзя. И с контуром нельзя… Поэтому я тебе все и рассказал – совет мне нужен. Чего делать-то?

Я стоял молча, довольно глупо таращась в грязное подъездное окно. Н-да, что тут скажешь? Наконец, я проговорил, не глядя на Пашутина:

– Игорь, ты говоришь, что «господина Никто» интересует Прибор именно как инструмент для изменения людей. А как он узнал об этом, ну, что у тебя возник побочный эффект?

– Хрен его знает… – Игорь пожал плечами: – Хотя на самом деле нас, посвященных, несколько человек, может, кто-то и слил информацию…

Пашутин вдруг прервал себя, внимательно посмотрел на меня, потом спросил: