Черная война - Александр Конторович

– Вот спасибо тебе, родной! А то у меня тут руки заняты…

Я поднял обе руки на уровень лица. В каждой было зажато по гранате.

Первый из говоривших попятился.

– Сдурел? Тебя же из леса, как зайчика, снимут враз, не убежишь!

– Ну-ну. А опосля и вас двоих похоронят тут же. В кузове ящик со взрывчаткой. Глянь, коли не веришь.

– Шевчук…

Упавший поднялся и отошел к заднему борту.

– Лежит ящик…

– Поговорим? Или и дальше на мушке меня держать будете?

– Да кто ты такой есть вообще?

– Ну, вы, как я понимаю, красноармейцы?

– Мы-то да, а вот ты, дядя, кто такой?

– Партизан я. Так что – уберешь стрелков?

– Гранаты убери.

– Ну, нет, дорогой, ты первый начал. Тебе и первым заканчивать. Я отсюда все равно быстро не выскочу.

– Марченко!

– Я!

– В лес отойди, тут машина со взрывчаткой, рвануть может. Все уходите.

Справа в лесу завозились.

Ушли? Или дурака валяют? Непохоже. Этот, видимо старший, никаких намеков не делал, да и не могли они заранее обговорить такую ситуацию.

– Ушли твои?

– Сомневаешься?

– А ты на моем месте как бы думал?

– Окажусь, тогда и посмотрим.

– Убедил, – и я протянул ему одну гранату. – Держи, я пока кольцо на место вставлю во вторую. Давай для начала хоть познакомимся, пока я тут возиться буду с железяками. Меня дядей Сашей зовут.

– Лейтенант Кольцов.

– С этой все, вторую давай. Ну вот, готово дело.

– Рискованный ты… А если б я стрелков не отозвал?

– Думаешь, что ты умнее всех?

– Ну, а все-таки?

– А ты заметил, что я все время неподвижно сижу?

– Ну и что?

– А то, что третья граната у меня ногой прижата. Если б ты сейчас дернулся меня валить, то всеобщий кирдык бы и наступил чуток погодя.

Кольцов покачал головой:

– Непрост ты, дядя.

– Так и жизнь у меня непростая была.

Я наклонился и вытащил из-под сапога третью гранату.

– Теперь-то – все?

– Все. Зови своих, пусть грузовик разгрузят. Там в кузове есть чем поживиться.

– Хозяйственный ты.

– Не я. Немецкий это грузовик. Еще утром немцы катались. Вот я и решил, что жлобство это – они на колесах, а я пешком.

– Так прямо и согласились отдать?

– Не сразу. Но я уговаривать умею хорошо.

Когда я стал вытаскивать из кабины свой арсенал, лейтенант уважительно кивнул. Снайперка, два автомата и карабин – впечатляло.

– Помочь?

– Да уж, сделай милость. Мне самому все это тащить не с руки.

– Сюда же принес?

– Два ствола – хозяйские. Водила и еще с ним был какой-то водяной.

– ???

– От меня прятался – в ручей залег.

– Зимой?

– Именно так. Они там, похоже, воду брали и ледок покрошили. Вот он туда и плюхнулся со всей дури.

– Надо же! И не побоялся замерзнуть потом.

– Не успел.

– Не судьба была ему замерзнуть, видать…

– Не судьба. Кстати, и в ящике – не взрывчатка. Консервы там. Не забудьте.

Лейтенант подозвал Шевчука, и тот навьючил на себя мой арсенал. Себе я оставил только снайперку и лыжи. Прибежавшие из леса два бойца утащили из грузовика все остальное.

Шли мы долго, километра полтора.

Кроме лейтенанта в засаде на дорогу участвовало еще трое.

Наконец, спустившись в овраг, мы увидели неяркий костерок, и тут же нас окликнули:

– Стой! Кто идет?

– Свои, Шерстобитов, свои, – ответил Кольцов.

– Вы, товарищ лейтенант? А с вами кто?

– Партизан это, местный.

Мы прошли к костру. Оглядевшись, я увидел несколько шалашей. Людей не было. Спят? Лейтенант присел на бревно, кивнул мне напротив:

– Поговорим?

– Без проблем.

– Шевчук!

– Я, товарищ лейтенант!

– Консервы открой, народ покормить надо.

– Сколько брать?

– По банке на двоих.

Подхватив ящик, Шевчук уволок его в темноту.

– С едой напряг? – посмотрел я ему вслед.

– Заметно?

– В другом случае – утром бы есть стали.

– Да, плохо у нас с этим.

– С чем хорошо?

– Да, сказать по правде – со всем плохо.

Лейтенант протянул руки к огню. Пальцы у него подрагивали. Устал? Замерз? Подошедший боец молча поставил на бревно открытую банку консервов и отошел в темноту.

– Угощайтесь, – кивнул мне Кольцов. – Ваши же, из грузовика.

– После тебя, лейтенант. Я в последнее время не шибко от голода страдал, перетерплю.

Уговаривать его не пришлось, и почти две трети банки он умял достаточно быстро. Облизал ложку и подвинул банку мне.

– Пока есть буду, рассказывай.

И Кольцов рассказал.

В вылазке на дорогу участвовали практически все способные к передвижению бойцы. Таковых вместе с ним было пять человек. В лагере остались двое тяжелораненых, и один боец, раненный в руку, стоял на посту. Из оружия на всех имелся только пистолет лейтенанта (с пятью патронами) и две винтовки (тринадцать патронов). Так что мой арсенал был для них неоценимым подарком. Еды у них практически уже не было.

– Давно вы тут?

– Полтора месяца.

– Ни фига ж себе! Так тут и сидели?

– Нет. Нас больше было. Роту уже три месяца как отрезали. Мы по лесам прошли километров двести. Сначала проще было, патроны были, оружие. Военврач с нами был.

– Это как же вас так?

– Мост мы держали. Приказ был: держать до последнего. А немцы с флангов обошли и на мост не пошли. Вот мы у них в тылу и оказались.

– Что ж, так и остались у моста-то сидеть?

– День еще просидели. А потом зажгли его и в лес отошли. Тем более что они начали нас минами обкладывать. Вот ротный и распорядился – мост зажечь и уходить.

– А дальше как вышло?

– Сначала по лесам шли. С едой плохо было, но местные помогали понемногу. У немцев брали иногда. Но больше старались тихо идти. Ротный говорил – к своим надо, тут воевать не наше дело.