Метро 2033: Под-Московье (сборник) - Анна Калинкина

– А почему сталкеры больше не приносят? – поинтересовалась Нюта. – Что, эти нитки так трудно найти?

Вопрос, видимо, был из разряда дурацких. По крайней мере, все женщины уставились на нее так, словно она сморозила невероятную глупость. Но никто ничего не ответил, только та, с покрасневшими глазами, забормотала еще громче. Правда, Нюта сумела разобрать только уже слышанные причитания про «дьявола» и «все погибнем». А потом сидевшая рядом толкнула ее, и женщина снова затихла.

Размышляя, как бы поделикатнее спросить, что тут происходит и где искать пожилого охранника с ее документами, девушка отметила, что женщины постоянно к чему-то прислушиваются. Словно они находились не в центре защищенной станции, а на примыкающем к самой поверхности блокпосту, где в любой момент можно ожидать нападения. То одна, то другая вдруг прекращала вязать и на несколько секунд настораживалась, а потом со вздохом опять бралась за работу. Нюта тоже попробовала прислушаться, но не услышала ничего, кроме самых обычных, житейских звуков: спорили два мужчины, кто-то с противным скрежетом драил котел, потом раздался женский крик: «Иванова пошлите к коменданту!» Откуда-то издали доносились глухие удары. «Рельсы чинят, что ли? – подумала Нюта. – Чего это они на ночь глядя?»

Кудрявый малыш вдруг захныкал:

– Мама, а когда мяса дадут? Надоели грибы! Я мяса хочу!

– Вот наказанье-то! – вскинулась мать. – Весь в отца! Ешь, что дают, а то, может, скоро и этого не будет. И не смей капризничать, иначе тебя утащит тот, кто сидит в пруду.

– Маша, ты с ума сошла?! Накличешь! – наперебой заговорили сразу несколько женщин.

На мальчишку угроза, как ни странно, подействовала. Он перестал хныкать и принялся корчить гримасы сидевшей неподалеку девочке примерно того же возраста в мешковатом платье, которая без всякого энтузиазма ковырялась в носу. Кто-то из женщин хлопнул ее по руке. Девочка на минуту прекратила свое занятие, потом с тем же отсутствующим выражением сунула грязный палец в рот и принялась сосать. Мальчишка пихнул ее ногой, та захныкала. Сидевшая рядом старуха отвесила обоим по подзатыльнику. Мальчишка ловко увернулся, девочка залилась ревом.

– А что за пруд-то? – потихоньку спросила Нюта у Маши, которая казалась ей самой здравомыслящей.

– Да ведь у нас тут Зоопарк наверху, – объяснила та. – Я маленькой бывала там когда-то. В нем большой пруд был, где гуси-лебеди плавали. Знаешь, какие они – лебеди? – с сомнением спросила Маша. Нюта кивнула. Лебедей и пруд она видела на картинке в потрепанной книжке у бабы Зои, которую она читала малышам на ночь. Все дети на Спартаке знали содержание книжки наизусть, но готовы были слушать снова и снова. То была сказка про гадкого утенка.

– А теперь в этом пруду, говорят, такое завелось, что его за километр обходить надо, – продолжала Маша. – Как будто мало нам одной напасти! Хорошо еще, что оно пока к нам не лезет, а там кто его знает. Мы тут вообще последнее время в постоянном страхе живем…

Тут она умолкла, будто спохватившись, что сказала лишнее.

Немного помолчав, Нюта спросила:

– А что это там у вас в конце станции, вроде маленького домика?

– Начальство, – охотно ответила Маша, видимо довольная, что чужачка перевела разговор на другое. – Комендатура.

– Ага! – Нюта решительно поднялась на ноги, отбрасывая одеяло и закидывая на плечи рюкзак. – Туда-то мне и надо.

У входа в закуток стоял вооруженный часовой, который, впрочем, пропустил девушку без вопросов. Внутри, за столом с исцарапанной поверхностью, сидел очень худой бритоголовый мужчина в шинели, наброшенной на плечи, и перебирал какие-то бумаги. На щите за его спиной был прикреплен неумелый детский рисунок, изображавший, судя по всему, солнце. Правда, оно почему-то было зеленым, со множеством длинных тонких ручек и ножек. Мужчина поднял глаза и без всякого удивления посмотрел на Нюту.

– Здравствуйте! – решительно начала девушка. – Я бы хотела видеть коменданта.

– Ну я комендант, – ответил бритоголовый. – А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что ваш патрульный забрал мой пропуск, а мне срочно нужно попасть на Беговую. Не могли бы вы мне его вернуть?

– А зачем тебе на Беговую? Да еще срочно? – вкрадчиво спросил комендант.

Нюта замялась. У нее было правило – говорить о себе как можно меньше. Так, на всякий случай. С другой стороны, что плохого в желании воссоединиться с семьей?

– У меня там родственники, – уклончиво сказала она.

– Так-так, – мужчина побарабанил пальцами по столу. – Родственники, значит? А кто это может подтвердить?

– Зачем? – не поняла Нюта.

Комендант неопределенно хмыкнул и достал из ящика стола ее пропуск. Развернул и, подслеповато щурясь, приблизил к стоящей на столе керосиновой лампе с закопченной и сколотой сверху колбой.

– Колыванова Анна Максимовна, – прочитал он и еще раз хмыкнул. – Что-то не припомню я на Беговой никакого Максима Колыванова…

Под его оценивающим взглядом Нюта смутилась. Ни своей настоящей фамилии, ни отчества она не знала, поэтому когда на Тушинской ей оформляли пропуск, то она решила воспользоваться фамилией бабы Зои. Ну а отчество было выбрано в честь Макса.

– Ну и что? – спросила она немного резко, пытаясь скрыть замешательство. – Вы же не можете знать всех людей в метро?

– Допустим, – кивнул бритоголовый, – но дело, моя дорогая Анна Максимовна, даже не в этом. – Глаза его как-то странно бегали, как будто он старался не встречаться с девушкой взглядом. – Вот смотри, пропуск твой вроде выдан на Тушинской, причем временный, а не постоянный. Это раз. Два – в нем регистрационная отметка станции Гуляй Поле, самого что ни на есть анархистского притона. Как ты там оказалась? Только не надо мне сказки рассказывать, что тебе удалось по поверхности пройти, – на такое даже опытные сталкеры не решаются. Значит, или документ твой поддельный, или, если и вправду ты верхом шла, то не одна, а с большой группой обученных и хорошо вооруженных сообщников. Сразу возникает вопрос: зачем? С какой целью? Сейчас время такое, везде шпионов полно. Бдительность должна быть на высоте. Три – твои, как ты говоришь, родственники. Откуда я знаю, есть ли они на самом деле? Может, ты их придумала. Ты расскажи-ка мне про них поподробнее, как звать, чем занимаются, или, может, кто-то еще сможет твою личность подтвердить? Мы за пару дней постараемся уточнить, навести справки, и если слова твои подтвердятся – никто тебя держать не станет.

Глаза его при этом еще больше забегали. Нюта растерянно молчала. Она понимала – все, что она сейчас скажет, будет звучать очень неубедительно. Сказать правду, что ее увели в пятилетнем возрасте чужие люди? С родственниками тоже полная ерунда: фамилии дядьки Петра Нюта тоже не знала, да и не поймут они с матерью, про какую Анну Максимовну Колыванову их спрашивают, и честно скажут: «Нет, не знаем такой». Как бы еще у них самих после этого неприятностей не было. Но кто бы знал, что все так глупо получится! С поручителями тоже негусто: жена анархиста с Гуляй Поля Крыся и Кирилл все с той же Тушинской и, опять же, отметкой Гуляй Поля в паспорте. Упомянешь про них, и комендант окончательно убедится, что она шпионка или еще что похуже. Запрет где-нибудь, а то и прикажет казнить без суда по законам военного времени. Как же обидно – так влипнуть за один перегон до цели!