Ад закрыт. Все ушли на фронт - Андрей Буровский

Великий Вождь проснулся в ужасном настроении: опять ему снилась сковородка. Сковородка была гигантская, метров пяти в диаметре. На сковородке скворчало сизое раскаленное масло. В этом масле бились, переворачивались голые человеческие тела. Некоторые – уже покрытые аппетитной коричневой корочкой, но и эти поджаренные не умирали; они продолжали биться, ползти, тянуть руки. Век бы не видеть этих выпученных глаз, мученически распяленных ртов, искаженных лиц, отражающих кошмар длящейся часами смертной казни.

Сон повторялся раз за разом. Вождь и учитель давно боялся спать. Он вставал, ходил по кабинету, долго смотрел в окно. Парк… Фонарь под ветром… Гнутся под ветром деревья… Под веками словно по пригоршне песку…

Вождь ложился спать, и почти тут же появлялась сковородка. Первое время, еще не очень измучившись, он просыпался сразу. Теперь, намаявшись, Вождь быстро проснуться не мог и чувствовал страшный жар у своих ног. Он стоял на самом краю, его сильно толкали, он падал в ту же сковородку… Ни разу он не долетел до масла, успевал проснуться буквально в последний момент. И долго лежал в поту, с отчаянно бухающим сердцем. В ушах стоял крик, какого даже он, много что слышавший, до сих пор не слышал никогда.

Вождь и учитель опять вставал, садился работать или читать. Он любил читать – и документы, и книги. Он всегда читал много, быстро, делая аккуратные пометки на полях. Он всегда был невероятно работоспособен. Вождь всегда работал по ночам, обычно ложился спать уже под утро. Ему хватало и трех-четырех часов сна. Он любил работать на «ближней даче», в Кунцево. Тут у Вождя была библиотека со многими любимыми томами…

Теперь не получалось сосредоточиться: он ведь почти перестал спать. Просидев с час над раскрытой книгой, Вождь ложился… И стоило ему закрыть глаза, как опять вставала сковородка, плыл жуткий крик, его толкали…

Раза два Вождю казалось, что в дыму, в летучих сизо-прозрачных струйках испарений, мелькает очкастая морда поганца Троцкого, лысый череп дурака Ленина. Видеть в этой сковороде скотину Троцкого только радовало Вождя, но получалось – он же обречен жариться в той же сковороде, в компании этих идиотов! Он их обыграл, победил, а вот теперь кто-то казнит их и его совершенно одним и тем же способом… Вождь был категорически против!

Не высыпаясь много ночей, Вождь и днем сделался невнимательным, рассеянным. Недосып накапливался, мешал работать уже по-настоящему. Однажды он задремал во время доклада… Хорошо, что почти сразу проснулся! Мгновенные взгляды во все стороны… ОНИ ЗАМЕТИЛИ!! Вождь убедился: они заметили! Если он будет дремать или спать, ОНИ решат, что Вождь постарел, ослабел… Это недопустимо!

Вождь понимал – как только они… как только эти стоящие вокруг, побежденные, жалкие людишки, поймут, что с ним что-то не так, они сразу перестанут быть жалкими и побежденными. Они свергнут его, уничтожат, никогда больше ему не стоять во главе… Даже если не убьют, если просто выгонят, как он сам выгнал Троцкого, Вождь сразу превратится в самый полный нуль.

С этими дурацкими снами он начал давать слабину!

И ведь не расскажешь никому… врачам он жаловался на расстройство сна, на бессонницу; врачи советовали меньше работать, исправно кормили снотворным. Что они понимают! Вождю не нужно было снотворное, он и днем двигался, как сомнамбула; под утро же, в привычное время, Вождь засыпал мгновенно, как только голова прикасалась к подушке.

И тут же опять перед ним появлялась сковородка… сон измученного Вождя на этот раз длился дольше обычного, Вождь успел оглянуться и видел, что толкает его черная мохнатая рука с острыми, как коготки, ногтями. Руку он видел очень четко, а все остальное рассмотреть не успел.