Ад закрыт. Все ушли на фронт - Андрей Буровский

Вождь стал набивать трубку и закончил:

– Почему я не должен верить им, уже понятно. Но почему я должен верить вам?

– Потому, что я действительно был в пещере Руффиньяк, товарищ Сталин, видел там древних арийцев и говорил с ними.

– А может, вы курили не табак? Вы спустились в пещеру и курили там что-то из веществ, которые так любят на Востоке? Опиум или гашиш?

– Я психически здоров, товарищ Сталин, и я никогда не курил гашиша… В пещере я не пил ни водки, ни вина. Со мной был мой друг, и он видел то же самое, что я. Если одно и то же одновременно видят два человека, разумно считать, что это существует на самом деле.

– Где этот ваш друг? Я могу видеть его и говорить с ним?

– Он в Германии… видеть его можно. Это офицер абвера, Петер Бергдорф.

– И я тоже мог бы видеть древних арийцев, если бы спустился в пещеру?

– Могли бы, товарищ Сталин.

– Вот этот человек, – Вождь указал на Янкуна, – говорил об арийцах почти то же самое, что и вы. А это серьезный ученый, ему можно верить. И этого дела у него нет…

При словах «этого дела» Вождь выразительно покрутил пальцем у виска.

Судя по выражению лица Янкуна, он понял. Судя по выражениям лиц остальных, они не поняли. Может, Сталин крутит пальцем по поводу Вальтера?

– Поэтому, – веско заключил Вождь, – вера должна быть скорее вам и герру Янкуну. Но тем не менее древних ариев я не видел, с их богами я не беседовал. И потому я не могу судить, ни какая была у германцев вера, ни как выглядят их боги, ни поддерживают ли эти боги национал-социалистическое движение.

– Товарищ Сталин… Ведь Хильшер и Вайстор обещали вызвать древних арийских богов. Вот и пусть вызовут, а мы сможем на них посмотреть.

При этих словах Берия еще больше испугался, секретарь Вождя еще больше напрягся, но видно было: самому Вождю мысль откровенно понравилась.

– Мне именно это и обещали ваши начальники, товарищ Бергдорф! Я и хочу посмотреть на древних арийских божеств. Может быть, я буду вынужден сразу же перейти в светлую нордическую веру? Может быть, арийские божества произведут на нас всех самое неизгладимое впечатление.

Вождь говорил тихо, глухо, с откровенным оттенком торжества. Так мог говорить человек, которому пытаются всучить фальшивые деньги или лекарство, одновременно помогающее против поноса и запора. А он выводит жуликов на чистую воду!

«Не верит! – понял Вальтер. – Он не верит, что эти два ненормальных вызовут арийских богов!» А вот Берия боялся, и этот кривой плешивый человек, секретарь Сталина, тоже боялся… Значит, эти двое как раз верили?!

Переводчик бросал немецкие фразы, неоязычники зашевелились. Карл Вайстор установил железный треножник, что-то положил в него. Шипя, герр Карл подносил спичку за спичкой, но что-то у него все время тухло. Вождь кивнул. Один из охранников подошел, щелкнул зажигалкой… Тут же огонек заплясал на треножнике, понесло приятным сосновым дымком.

Вайстор тут же стал кидать в огонь какие-то странные комки, понесло тревожным ароматом, куда гаже соснового запаха. Язычник начал рассказывать, что древние арии всегда привозили из Тибета и жгли на треножниках листья дерева бинь-бинь, смешанные с травой цаофань, этот запах обожали древние арийские боги.

Вальтер с изумлением понял, что он и правда верит в свою способность вызывать древних ариев.

Вождь склонил голову набок, лицо у него принимало все более ироническое выражение. Если бы еще не так страшно хотелось спать… И без терпко-сладкого, тяжелого смрада бинь-бинь отчаянно кружилась голова…

А тут еще Фридрих Хильшер начал произносить какие-то слова… видимо молился на языке, который считал древнеарийским.

– Аквасас аа! – кричал он, дико округливая глаза. – Аа! Аа-а!

На эти вопли охрана сделала пару шагов вперед… Вождь повел бровью; охранники отошли, но на всякий случай бдили.

– Вавакант!!! Вавакананд крудхи!!! Крудхи аваи! Аваи!!! – выкликал Хильшер, начавши кружиться, словно дервиш.

Вайстор махал длинной, раздвоенной на конце палочкой, раздвоенным концом прикасался к треножнику и мелодично подвывал.

– Это жезл из священной повилики! – сообщил он. – Некоторые жрецы используют рябину, но это просто нелепость… Древние арии не любили рябину. Я смеюсь и плачу, я просто в отчаянии и ужасе, когда используют рябину… Тут нужна только повилика! Священный жезл, его еще называют «волшебная палочка»… Из повилики…

Он бросил еще какого-то порошка в чашу на треножнике и опять замахал повиликой. Послышался сильный треск, после чего огонь сделался зеленым, завоняло намного сильнее. Вождь повертел раскрытой ладонью около носа: видимо, Вождь надеялся, что сделается легче дышать. Еще он пытался отогнать невидимые никому, но ясно различимые им самим призрачные колонны, выходящие из стены. Тощие люди в телогрейках шли, опустив головы, со скрученными за спиной руками.

– Кара агхнутаи!!! Агхнутаи! Вавакананд!!! Аваи! Аваи! А-а-а!!! – надсадно орал Хильшер, от напряжения приседая с красным лицом. Лицо у него стало уже совершенно безумным.

Вальтер вглядывался в лица людей. Вождь не верил в заклинания… похоже, ему делалось плохо, и он был занят чем-то другим… Берия и Поскребышев боялись. Охрана истово несла службу, не вникая в зловоние и вопли. А эти двое искренне верили в смысл учиненного ими же безобразия. Хильшер и Вайстор вполне серьезно ждали, когда же в комнате появятся арийские боги, блистательные и прекрасные.

У Вальтера тоже начала кружиться голова, нарастала боль в левом виске. Раза два тянул он камушек из кармана и останавливался: одно дело, говорить о чем-то с Петером и герром Эриком в мудрой тишине библиотеки, совсем другое – перейти от теории к практике, подвергаясь огромному риску. Наконец он достал желвачок кремня – неровный, легкий и твердый… Достал и держал в опущенной руке, чувствуя пальцами каждую твердую неровность. Охрана если и заметила, не придала значения: может быть, извлечение камушка – часть ритуала? Кровь бешено била в висках.

Наконец он решился.

– Вавах агнутаи! – выл Хильшер. – Аа-а! Аа-а-аа-!!

Вайстор кинул в огонь еще какую-то мерзость, на этот раз, кажется, мокрую; повалил черный дым, от него закашлялся один из охранников. Тут огонь пробился через брошенный Вайстором комок, полыхнуло живое пламя, и Вальтер, не размахиваясь, прямо от бедра кинул камешек. Сердце стукнуло сильнее привычного.

Время остановилось. Маленький серо-белый камушек переворачивался, подпрыгивал на деревянном полу. Он все катился, все летел, переворачивался, скользил по полу… камешек остановился, как и хотел Вальтер, только уже возле Хильшера. Кто-то вскрикнул, кто-то шагнул вперед; Вальтер не видел, не слышал, словно прикованный к этому небольшому, чужеродному в комнате предмету. А в следующий момент любое внимание с него исчезло, и надолго: посреди комнаты, возле треножника, поднимался Ваал Саам во всей красе. Только сейчас юноша сообразил, что Ваал Саам чуть выше человека, но куда тяжелее и массивнее. Ноги у чудовища были короткие, кривые и толстые, верхние лапы тоже короче человеческих, покрытые грязно-белой шерстью с круглыми розовыми пятнами. Жуткий идол палеолита, доживший в Индии под именем Ганеша. Но Ганеша с головой слона индусы изображают добродушным, милым… Дальний предок Ганеша, Ваал Саам, был каким угодно, но не добрым.