Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

– Им уже не нужен врач. – Я понял, что ответ мой прозвучал пространно и неоднозначно, поэтому уточнил: – Они погибли. Все погибли. В подвале был газ.

– Откуда? – удивленно прошептала Лиза. – Откуда он там взялся?

– Не знаю.

Я не стал грузить девушку своими мыслями, подозрениями и предположениями. Она еще слишком слаба, чтобы думать обо всем этом. Потом. Оклемается чуток, и поговорим.

– Максим, – Лиза прервала мое короткое раздумье. – А винтовка моя где?

– Винтовка? – Я пожал плечами. – Наверное, осталась в подвале.

– Жаль. Хорошая была винтовка.

– Не беда, другую достанем, – пообещал я.

– А нельзя эту отыскать? – В голосе Лизы послышалась мольба. – Мне ее отец подарил.

– Посмотрим, – соврал я. Лизе пока незачем знать, что весь этот проклятый магазин теперь покоится под тоннами кирпича и бетона. Пусть надеется. Надежда она всегда помогает, пусть даже и такая незатейливая, как просто получить обратно подарок отца.

Мой разговор с Лизой прервало оживление, возникшее у входной двери, там, где стоял ожидающий меня Загребельный. Я оглянулся и увидел того самого санитара, Виктора Ильича, кажется. Он уже успел сменить свой окровавленный медицинский халат на другой, чистый, и теперь напоминал маленького толстенького снеговика. В руках санитар держал глубокую пластиковую коробку размером с небольшой поднос. По тому, как он ее держал, становилось понятным, что коробка далеко не пуста.

– Товарищи раненые, пора принимать лекарства, – громко объявил медик. – А посетителей попрошу выйти. Тут и так не протолкнешься.

Санитар стоял рядом с Лешим, и от этого получилось, что приказ выметаться вон в первую очередь адресовался именно моему приятелю.

– Да мы сейчас и так уходим, – пробурчал подполковник. – Пора нам.

Это «пора» услышала и Лиза. Она метнула на меня умоляющий взгляд. От него аж на душе защемило.

– Завтра увидимся. Обязательно увидимся, – пообещал я. – А сейчас нам действительно надо идти. Мы ведь только на секунду забежали.

Я взял слабую влажную ладонь девушки в свои руки и легонько сжал. Ничего особенного, обычное дружеское рукопожатие, только почему-то оно у меня получилось долгим. И я даже не понял, почему. То ли Лиза держала меня, то ли я ее, а может, мы оба крепко вцепились друг в друга, стараясь как можно дольше продлить этот миг.

– А для вашей подруги атропинчик. – Санитар как-то незаметно просочился к Лизиному тюфяку и теперь стоял над нами, поигрывая наполненным шприцем. – А ну, девонька, задирай рубашку.

Лично мне брат милосердия ничего не сказал, только весьма красноречиво взглянул.

– Уходим, уходим. – Я поднялся на ноги и позволил ему занять мое место. – До завтра. – На прощание я еще раз взглянул Лизе в глаза и как можно задорней подмигнул.

Как только дверь палаты закрылась за нашими спинами, Загребельный поинтересовался:

– Твоя девчонка?

– Моя.

Я солгал, не задумываясь ни на секунду. То ли потому, что так короче и легче все объяснить, а может, просто испугался, что Леший сам начнет подбивать к Лизе клинья. Он ведь как-никак лет на пять моложе меня. Однако зря я беспокоился. Дамский пол, похоже, сейчас совсем не интересовал моего приятеля. Куда больше его занимало нечто другое:

– А стряслось-то с ней что? Почему атропин колят?

– Странная история.

Мы шагали по узким коридорам санчасти, я впереди, Леший сзади. Чтобы он меня лучше слышал, приходилось то и дело оглядываться и выстреливать короткую фразу:

– Их разведгруппа обнаружила продовольственный склад в подвале, под руинами одного из домов. Когда я подъехал, там уже были одни двухсотые. Погибли от нервно-паралитического газа. Уцелели только те, кто стоял снаружи на часах.

– А как же она?

– Она тоже в охранении была. За пять минут до меня в подвал спустилась. Едва вытащить успел. Вот такой цирк-зоопарк получился.

– Любопытно, – протянул Леший, и я понял, что он о чем-то задумался. Видимо, проскальзывала кое-какая информация.

Спросить я ничего не успел. Из-за очередного поворота прямо на нас выскочил доктор. Как и санитар, он уже успел переодеться, лицо его больше не скрывала марлевая повязка. Что осталось неизменным, так это плотно сидящая на голове самодельная белая бандана да поблескивающие на носу большие очки в роговой оправе.

– Ну что, проведали? – Врач по-приятельски улыбнулся. Должно быть, по нашим лицам, оружию и снаряжению сразу смекнул, что перед ним совсем не пешки, а фигуры, равные ему по значимости и рангу.

– Проведали, – я кивнул и постарался, чтобы медик не проскользнул мимо нас. – Как состояние Орловой? Что скажете, доктор?

Врач притормозил, понимая, что от беседы не отвертеться, поправил очки и довольно уверенно ответил:

– Организм молодой, крепкий, так что все будет нормально. Хорошо, что мы с самого начала знали тип отравляющего вещества. Тот парнишка, что вместе с младшим сержантом ее принес… Он-то и рассказал. А то ведь знаете… – Доктор горько вздохнул. – В той круговерти… Раненых было человек сорок. А я один. Мог ведь и не разобраться. – Врач виновато потупил взгляд и добавил: – Да, скорее всего, и не разобрался бы. Я ведь хирург, а не военный токсиколог. А кроме того, кому в голову могло прийти, что сейчас откуда-то всплывет нервно-паралитический газ.

– Нервно-паралитический? – с интересом переспросил Леший.

– Ну да, – подтвердил врач. – Какой точно, не знаю, но симптомы все, как говорится, налицо. Я в справочнике проверял. Выделения из носа, помутнение зрения, затрудненное дыхание, усиленное потоотделение, тошнота, судороги.

– А это точно газ? – продолжал допытываться Загребельный. – Может, она эту гадость проглотила? – Тут подполковник перевел взгляд на меня: – Макс, ты не видел, они там, случаем, ничего не ели?

– Газ это, – я уверенно кивнул. – Точно газ. Сам надышался. Не окажись под рукой противогаза, можно было ставить богу свечку. Вот такой цирк-зоопарк, дружище.

– Странно, – задумчиво протянул Леший.

– Что тебе странно?

Подполковник почесал затылок и признался:

– Да понимаешь ли, было уже несколько случаев… Кентавры, тварюки эти хитрющие, удумали отравлять продукты. Сцапают кого-то из наших, сожрут, а если у человека рюкзак был, а в нем еда без упаковки, то они ее всю в отраву превратят. Знают, сволочи, что у нас продовольствия в обрез, и некоторые из особо изголодавшихся не побрезгуют и такой добычей. – Дойдя до этого места, Загребельный скривился от не очень приятных воспоминаний. – Видал я одного такого бедолагу. Симптомы точь-в-точь, как вы, доктор, описали. И сопли, и блевотина, и паралич. Он прямо у нас на руках умер, не донесли до лагеря.