Оружейник. Книга 1. Тест на выживание - Олег Шовкуненко

– Конечно, не из самого города, но примерно из тех краев. – Лесник осклабился, показав нам неожиданно белые ровные зубы.

– Шел через Проклятые земли?

– А как же. Их ведь не обойдешь.

– А аномальные участки? А тени?

Я знал, что спрашивал. И Олесь одарил меня очередным оценивающим взглядом. Так один хищник смотрит на своего собрата, такого же матерого и опасного, как он сам.

– Тени? – Этот вопрос задал ничего не понимающий Леший.

Одноглазый будто не расслышал его. Он не спеша откинул полу плаща и продемонстрировал висящий на поясе охотничий патронташ. Насколько я мог заметить, там были не только обычные теперь патроны с пластиковой гильзой, но и старые, металлические. Такие можно было использовать много раз и снаряжать самому. Именно металлический цилиндрик белорус и вынул.

Наша с ним занимательная беседа длилась около часа, и вокруг уже основательно стемнело. Вот-вот должны были зажечь прожектора, но, как видно, одинцовское руководство начало экономить, и этот момент слегка отсрочили. Собственно говоря, именно благодаря густым сумеркам я и углядел это. Странное явление, патрон в руках одноглазого бледно светился. Вернее, не сам патрон, а отверстие, куда впрессовывается дробь картечи или пуля. Это выглядело, как будто Олесь держал в руках крошечный фонарик или зажженную сигарету, только вот сигарета эта светилась едва различимым призрачным голубоватым светом. Опять голубоватым! Этот цвет словно преследовал меня. Это был как бы сигнал. Им маркировалось все, что я не понимал, а посему, естественно, относился с недоверием и осторожностью.

– Ну, давай рассказывай, чем там они у тебя заряжены, – я указал взглядом на патрон двенадцатого калибра. – Небось серебряные пули?

Леснику понравилась шутка, и он негромко рассмеялся.

– Нет, серебром только нечистую силу разгонять, а это не ко мне. Здесь кое-что другое. Эту штуку мы с Архимедом на их боевой платформе раздобыли. Кристаллики такие, раза в два покрупнее горошины будут. А что они с тенями творят… – лесник с удовольствием причмокнул. – Загляденье одно! Они их словно наизнанку выворачивают, скручивают, сжимают, а потом бах… хлопок, и пропадает эта дрянь, без следа пропадает.

Затем одноглазый, как бы между прочим, добавил:

– Кстати, вещество это можно не только на платформах отыскать. Там, где они летали, ну, где гравилуч, значит, поработал… капсулы можно найти. Черные такие, на обычную полуторадюймовую трубу похожи, длиной метра полтора. Не видели, что ли, никогда? Вот в них-то кристаллами можно и поживиться. Не всегда, конечно. Чаще всего они пустые, израсходованные до конца, но иногда все же везет. Два, три, а то и полдюжины камешков могут и зацепиться.

Информация о чудо-кристаллах бесспорно была любопытной, но она мигом померкла, как только белорус намекнул на существование захваченных боевых платформ ханхов. Это даже представить себе жутко: реальные инопланетные летательные аппараты со всем оборудованием, а главное – с оружием!

– Металл, из которого рамка сделана, ну та, что в коробочке, там же раздобыли?

– Ага, там же, где ж еще. Мы там много интересных вещей видели, только по большей части непонятные они.

– Значит, все-таки это правда. – Я задумчиво уставился в темноту. – Вы действительно завалили пару челноков.

– Завалили, – не без самодовольства подтвердил Олесь. – Одну платформу мы распотрошили, а вторая лежит себе почти целехонькая.

Загребельный больше не пытался встрять в разговор. С его-то цепким умом, умением слушать и фильтровать информацию да не понять, о чем это мы тут толкуем! Смешно. Конечно, понял, и небось уже стал соображать, как всем этим ноу-хау воспользоваться.

Именно в этот самый момент дали свет. Весь периметр вспыхнул сотнями огней. От их яркого желтоватого света на душе сразу полегчало, сразу схлынули нервозность, беспокойство и тревога, которые, честно говоря, уже начали охоту за нашими душами. Я понял это, когда услышал явно повеселевшие голоса. Это переговаривались защитники стены номер один. В одной из реплик, прозвучавших невдалеке, я совершенно отчетливо расслышал свое имя. Кто-то спросил: «Где полковник Ветров?» Повернувшись на голос, я увидел незнакомого молодого бойца с автоматом в руке. Он маневрировал между сидящими и стоящими людьми, судя по всему, пробиваясь именно к нам. Подойдя к нашей троице, он спросил:

– Кто из вас полковник Ветров?

– Допустим, я. – Мой взгляд уткнулся в лицо посыльного. Да, это был именно посыльный.

– Командир Крайчек собирает совещание. Начало… – парень глянул на часы. – Начало через полчаса. Командир просит вас подойти.

– Раз просит, конечно же, подойдем. – Я поднялся на ноги. – Олесь, спасибо за интересный разговор. Полагаю, мы его еще продолжим.

– Не исключено, полковник, может, и продолжим.

С одной стороны, лесник был явно обрадован, что его глас, призывающий к реформации человеческого сознания, наконец хоть кем-то услышан. Но с другой… В словах белоруса звучала какая-то недосказанность, намек, что ли… Хотя, может, и показалось. Я сейчас был не в лучшей форме, чтобы заниматься психологическим анализом.

– Вставай, Андрюха, – я похлопал Загребельного по плечу. – Пойдем.

– Да меня вроде как не «просили подойти». – Подполковник явно подтрунивал над насквозь штатским стилем, с которым посыльный передал приказ явиться на военный совет.

– Идем, не выпендривайся. Уверен, что ты будешь полезен.

– Ладно, потопали. Послушаем, чего скажут, – Леший быстро и легко встал. – Глядишь, у кого-нибудь и возникнет здравая идея на предмет того, почему мы все еще живы.

– У меня есть такая идея, – неожиданно отозвался одноглазый.

– Говори. – Мы с Лешим так и впились в него глазами.

– Конечно, не видал я этих ваших чудищ, тех, что сюда топали, только знаю, что они ушли.

– Спасибо, что просветил. – Загребельный с раздражением плюнул за стену. – А мы-то, дурни, думали, что они спать улеглись в соседнем квартале. Приморились и задрыхли.

– Ты не зубоскаль, подполковник. – Лесник не обиделся. – Говорю, что ушли, в туннель ушли.

– Как в туннель?! – удивился я. – Ты же говорил, нет поблизости туннелей. Вертушка эта твоя, мол, не крутится.

– Сейчас не крутится, а днем, что дурная, маслала. Успокоилась только часам к четырем.

Олесь, как бы между прочим, глянул на свои часы. «Командирские». Почти такие же, как мои. Только у меня на циферблате изображен танк, а у него эмблема ВДВ. Как будто он и на самом деле очутился в Одинцове, спустившись прямо с небес.

– Больше ничего сказать не можешь? – поинтересовался Леший.

– Больше ничего, – покачал головой белорус. – Место надо бы поглядеть, то самое, где зверье проходило. Место, оно о многом может рассказать.