Дело всей смерти - Андрей Крюков

– У меня сейчас кишки через рот полезут, – задушенно промычал американец, выпучив глаза на побагровевшем лице. – Я не буду руга…

– Отпусти иностранца. Слышишь, он не будет ругаться, – сказал Зацепин. – А вот я могу снова послать тебя подальше, если ты не скажешь пароль!

Картина борьбы ангела с культуристом навела его на мысль. Может, еще не все потеряно и операцию удастся вывести из тупика? Если ангел и вправду знает пароль, пытка руганью развяжет ему язык. Ведь заставил же ангела Зацепин привести к книге судеб! А что, если так же, гоня матерщиной, он вынудит ангела отдать секретный код?

Ангел между тем снял оковы объятий с полузадушенного Шварца и отошел от него. Двойник кинозвезды по-рыбьи хватал ртом воздух.

– Эх, Алексей, Алексей, – укоризненно сказал ангел. – Разве нам плохо вместе? Если ты снова прогонишь меня, ты останешься здесь один на один со множеством вопросов без совета и участия. А я захирею от одиночества и тоски. Но даже тогда я не назову пароля. Потому, что у меня его нет! Как нет ни у кого из ангелов-хранителей.

– Я не верю тебе, – сказал Зацепин, посматривая на американца, который, отдуваясь, потирал помятые рельефные грудь и бока. – Мне бы очень не хотелось мучить тебя, ты славный парень… Докажи, что не знаешь пароля!

– Посуди сам, будь у меня доступ к книге, разве я не направил бы твою судьбу в верное русло?

– И нарушил бы предначертание Создателя?

– Уж ради своего я бы постарался! И поверь, каждый ангел-хранитель сделал бы то же, чтобы спасти душу, вверенную его хлопотам, от ада.

– Как не порадеть родному человечку… – пробормотал Зацепин, пораженный откровенностью, если не сказать цинизмом ангела. Он вспомнил демона, щеголяющего цитатами из «Горя от ума». И подумал, что черный и белый ангелы не такие уж антиподы, найдутся у них и сходные черточки. – Выходит, Бог вам не доверяет?

– Мы у него под подозрением с того дня, когда самые гордые из нас восстали и были сброшены в преисподнюю, обратились в демонов. И руководить людскими душами дается нам в испытание, вместе с любовью к вам. Из-за этой любви и пропадаем. Род людской со своей беспокойной свободой воли – наше наказание! Ты не представляешь, как трудно вас спасать, если вы не хотите спасаться! Вот о чем ты опять думаешь? О каком пароле? Покинь рай, который ты незаконно топчешь, предайся в руки праведного суда! – завел старую шарманку ангел. – Все твои фантазии – от немощного ума и своеволия. Забудь о мирских соблазнах, о повторении земного круга. Умоляй Создателя о жизни вечной, как я молю Его за тебя!

Зацепин пропустил мимо ушей знакомую песню ангельских увещеваний. Он поверил, что ангел не лжет, пароля у него нет. А значит, нет и надежды на продолжение операции. Значит, конец? Штык в землю?

А вот второй соискатель книги судеб, непонятный Зацепину американец, кажется, не собирался сдаваться. Отдышавшись, он бочком придвинулся к столу и всей тушей опустился на стульчик, который казался под ним игрушечным. Положил руки на клавиатуру и покосился на ангела, словно спрашивая, не против ли он. Ангел не двинулся с места, что американец расценил как разрешение, – и застучал по кнопкам. И столик, и монитор, и клавиатура перед скалой его туловища выглядели миниатюрными. Но его мощные, словно распаренные, пальцы бегали очень проворно, выдавая на монитор строчки символов. Скоро это занятие поглотило его целиком. Взгляд прикипел к экрану. Пальцы вовсю колотили по клавишам. Шею и голую в буграх мускулов спину покрыла серебряная испарина. Зацепин слышал, как тот самозабвенно бормочет:

– Давай же, подыграй мне, крошка… Ведь это мы, американцы, придумали персональные компьютеры и Интернет… Неужели из меня будет плохой хакер?.. В Лэнгли и не тому учили…

Зацепина словно палкой ударили эти последние слова.

– Он сказал «Лэнгли»?! – спросил у ангела. Так это, что же, – агент ЦРУ, американской разведки в раю? Что он здесь делает? Зачем ему книга судеб? «Затем же, зачем и тебе», – ответил сам себе Зацепин. И обмер. Он представил, какие беды сулит родине звездно-полосатый шпион в раю и книга судеб в его руках!

Но только секунду Зацепин был под впечатлением от пугающих картин, которые предлагало воображение. А уже в следующую секунду вернулся на передний край борьбы. Он сорвал свой белый флаг. Он даже почувствовал себя помолодевшим.

Его миссия в раю приобрела новый глубокий смысл. Ведь речь теперь шла не о таких мелочах, как его судьба, не о Вере и ее детях, не о Круглове, Зуеве и Непейводе, не о Неелове. Само отечество взывало к нему о спасении! В этих словах не было преувеличения. Только он мог остановить угрозу, нависшую над страной. Обезвредить противника. Не дать ему читать книгу судеб и тем более вторгаться в нее. А если произойдет худшее и лазутчик впишет в судьбу его страны приговор, – то зачеркнуть убийственные строки.

Возможно, только сейчас он приступил к тому, что являлось его предназначением. Ради этого великого часа он родился. И ради этого умер, – чтобы попасть на небо. Не «Бородой Зевса», не Нееловым он был внедрен в рай, а самой судьбой, которая предуготовила его, сотрудника госбезопасности, для отражения удара по государству из пятого измерения. Из тонкого мира. С того света.

Зацепин снова убеждался, что его настоящая, значительная жизнь была запланирована на «после смерти». Его земное бытие оказалась временным, преходящим, тренировочным этапом перед подвигами небесными. Поэтому он не имел права малодушничать, поддаваться слабости.

Эти размышления вихрем пронеслись в голове Зацепина.