Дело всей смерти - Андрей Крюков

Катастрофа!

Операция «Борода Зевса» срывалась перед самым финишем. Все труды, жертвы оказались напрасны. Рай надежно скрыл свои тайны. Теперь не то что исправить книгу судеб, но и заглянуть в нее было нельзя, не набрав секретный пароль!

Впервые Зацепин подумал, что Бог, вопреки правилам, дал ему непосильную ношу. Или по-другому и быть не могло, миропорядок защищает свои устои? Зацепин пришел в рай с недобрыми намерениями и получил достойный отпор. История не хочет, чтобы ее переписывали, а будущее – чтобы в него заглядывали. Не по плечу ему, старику с седой бородой и слабыми руками, преодолевать сопротивление всего мироздания. Что делать дальше? Что предпринять? У Зацепина не было ответа. Он столкнулся с противником, перед которым был бессилен. Цифровую дверь не вышибешь плечом. В замочную скважину виртуальной двери не подсмотришь.

– В компьютерах я чайник, – сказал Зацепин, ни к кому не обращаясь. – Знаю только, какие кнопки нажимать. На сайт монастыря и нашей епархии на компьютере заметки писал. Я ведь журналист. Гуманитарий. В кибернетике я – ни бум-бум. Словом, хакер из меня не выйдет. Выкидываю белый флаг.

Зацепин нетвердой походкой измученного и потерянного человека подошел к златоголовому хранителю и обнял его.

– Пойдем, мой друг, сдаваться в твой суд. Или прямо в ад. Там меня Верочка ждет. Я кончил свои пустые хлопоты.

Ангел благосклонно, как блудного сына, принял в объятия Зацепина. Рукавом мятой хламиды нежно отер ему лицо, поправил всклокоченную бороду. Зацепина глубоко тронули эти участливые, заботливые прикосновения. Горячка боя прошла, и его положение предстало перед ним во всей ужасающей ясности. Груз разбитых надежд, тоска по утраченной жизни – и земной, и вечной, ужас перед концлагерем ада навалились на него, грозя раздавить, свести с ума.

Пока он выполнял задание, у него оставалась надежда. А теперь, на грани капитуляции, он ощутил себя безмерно одиноким, отрешенным от всего и вся. От Верочки, чьих детей так и не спас, от Неелова, чье задание не выполнил, от Непейводы, Зуева, Круглова, которых не освободил. От Бога, верности которому не сохранил. Он отставлен от жизни, борьбы, лишен любви и прощения. И только ангел – не человек, не зверь, не мужчина и не женщина – давал ему утешение.

– Нечего обниматься с этим купидоном, – басом напомнил о себе грозный Шварц. – Знает это пугало пароль! По морде видно. А ну, говори, не то оборву крылья, как бабочке!

Гигант, с угрожающим видом играя мускулами, надвинулся на ангела.

– Индейка рождественская! Будешь говорить?

«Да кто это такой? – снова подумал Зацепин. – Райский праведник? Но почему американец так настойчиво добивается книги судеб? У него нет других дел в раю?»

Ангел, которого Зацепин сегодня не раз обещал ощипать и оставить без крыльев, отреагировал на угрозу американца без ангельской кротости. Он вдруг раздался вширь и ввысь и словно белым облаком окутал исполина. Тот опешил от нападения, но быстро оправился от неожиданности и напряг колонны ног, глыбы бицепсов и грудных мышц.

Однако в объятиях зацепинского хранителя он не смог даже пошевелиться.

– Отцепись от меня! – заорал спеленатый силач и добавил пару непечатных английских ругательств.

Ангел, чтобы обезопасить себя от мата, которого боялся пуще побоев, стиснул атлета еще сильнее.

– Не оскверняй рта срамными словами, – наставительно сказал он пленнику. – Не роняй себя перед Божьим престолом.

– Не… мне мозги! – ругался великан.

Ангел сжимал свои белые длани, как тиски.