Опасный лаборант - Юрий Гаврюченков

– Вам что, нравится?

– Такое впечатление, будто вы им сочувствуете!

– В чём-то я им даже как-то завидую, – с мечтательной ноткой в голосе отозвался Муромцев. – Бортовое орудие нам тоже сейчас не помешало бы, – он примерился взглядом к судну. – Или хотя бы гранатомёт.

– Ну вас, с вашим милитаризмом, – прошипела Рощина.

– Вы как будто с ними заодно! – процедил Смольский.

Лаборант грустно усмехнулся:

– Боюсь, что мы встряли.

Чёрная шхуна тихим ходом надвигалась на яхту. Из-за малой осадки её борта значительно возвышались над палубой «Морской лисицы».

– Порожняком идёт, – Муромцев усмехнулся сквозь стиснутые зубы. – Сейчас нас будут грабить.

– Там одни негры! – ахнул Казаков.

Действительно, на шхуне мелькали курчавые, антрацитового цвета головы, на которых иногда просвечивали белозубые оскалы. Это были совсем экваториальные негры, у них даже белки глаз были тёмные и не выделялись на фоне рожи.

– Хорошо, что с нами нет Белкина, – рассудительно заметил Смольский. – Он бы не пережил.

– Вы лучше на название посмотрите, – голос Казакова дрогнул.

Учёные таращились во все глаза на команду и не заметили, что написано на носу судна. Два ряда букв, верхний белый и голубой нижний, ускользнули от внимания для сухопутных научных сотрудников, мало ли что пишут моряки? И если «Black polar fox» выглядел немного странно в тропических водах, то неприметная надпись кириллицей «Чёрный песец» не оставлял места сомнениям.

– Это песец, – сказал Казаков.

– Пираты? – нервно спросила у капитана Рощина. – Что нам делать?

– Стойте спокойно и выполняйте приказы, – буркнул да Силва, сделавшийся окончательно похожим на старого бомжа. – Не сопротивляйтесь, когда есть желание вернуться домой, – и забожился страшной моряцкой присягою: – Рому мне больше не пить, если я вру.

«Чёрный песец» отработал винтами и встал борт в борт. На палубу полетели швартовные концы. Паскаль угрюмо поймал и зачалил за уток на носу, Миксер закрепил на корме. С мачты «Чёрного песца» донёсся гулкий щелчок и фон громкоговорителя.

– Приготовьтесь принять на борт досмотровую группу, – по-английски и с заметным акцентом распорядился кто-то из рубки.

– А вот это наши, – заметил Казаков.

– Бывшие погранцы, судя по заходу, – Денис застыл, сунув пальцы в передние шортов, ощупывая рукоять навахи.

Среди чёрных рож стали мелькать длинные воронёные стволы. Появился человек в тропической форме и белой фуражке, за ним ещё один, в оранжевом спасжилете поверх формы. С борта «Чёрного песца» спустили трап и на палубу «Морской лисицы» сошла абордажная команда.

Мужчина в оранжевом жилете был смуглый от загара, но с округлым славянским лицом. Он не нёс оружия, кобура с пистолетом свисала с пояса на ремешках. За ним шли пятеро негров без спасательных жилетов, но с автоматами. Древний как мамонт FN FAL, AR-15 с курьёзным обвесом, АК-108 и пара М-4, облезлые, но не ржавые. Негры были обряжены в одинаковые штаны защитного цвета с карманами на коленях, видимо, доставшиеся пиратам по случаю. Сверху черномазые носили что придётся – от расписных рубашек до плотных свитеров, хорошо защищавших от солнца, в которых африканцам не было жарко.

С носа и кормы на экипаж «Морской лисицы» нацелилось по стволу.

– Кто капитан? – спросил старший досмотровой группы.

Негры, хорошо знающие своё дело, спустились в салон. Вытолкали Утопленника и отвели к матросам. Переговорив с Жозе да Силвой, старший досмотровой группы направился к учёным.

– Неожиданная встреча, – сказал он по-русски и оценил, что все его поняли. – Приплыли половить? Ого, с вами женщина!

– Мы – учёные, – сухо сказала Рощина. – Сотрудники санкт-петербургского государственного института Биологии моря Академии наук. Мы заплатим, чтобы вы оставили нам несколько экземпляров…

– Кто из вас дайвер? – не слушая Арину, офицер переводил взгляд с Казакова на Муромцева.

– Я – водолаз, – заторопился Денис, чтобы прикрыть старшего научного сотрудника, но тот не стал прятаться за спину товарища:

– И я ныряльщик.

– Ого, два дайвера, – обрадовался пират. – А вы кто? – спросил он у Смольского.

– Биохимик.

– Ого!

Он взял с рундука планшет и камеру.

– Это экспедиционное имущество, – не сдержался Казаков.

Пират недоумённо хмыкнул и повернулся, чтобы уйти, но Казаков схватил его за рукав.

– Виктор Николаевич… – Рощина опоздала.

Грабитель брезгливо стряхнул руку и без размаха ударил Казакова в зубы. Старший научный сотрудник завалился на Дениса, который рванулся было, но Арина удержала.

– Стой!

– Эй-эй! – заорали с «Чёрного песца».

Досмотровый негр ткнул стволом FN-FAL Казакова в грудь.

– Совсем оборзели? – рявкнул офицер. – Щас за борт пойдёте. Кто ещё в хавальник хочет?

Он уставился бешеными глазами, и учёные потупились. Только лаборант смотрел ему в лицо.

– Чё такой дерзкий? – вызверился пират.

– Денис, – мягко сказала Рощина.

– Всё нормально, – примирительным тоном ответил Денис, обращаясь к обоим одновременно.

– Ты водолаз? Нырнёшь прямо сейчас, – пообещал пират и приказал негру: – Убери ствол. Иди работай.

Он говорил по-русски, но негр понял, хотя и не ответил. Кивнул, опустил автомат и умёлся в трюм, откуда абордажная команда волокла на «Чёрный песец» акваланги, ящики и контейнеры с добычей.

– Я скоро вернусь, – кивнул Муромцеву пират и заверил: – Тебе кранты.

Он взбежал по трапу, прижимая к боку гаджеты.

– Эй, на «Лисице», – крикнули с пиратского корабля по-английски. – Нужен кок. Кто кок?

Виктор Николаевич утирал тыльной стороной ладони струящуюся по бороде кровь.

– Нас ограбят, – упавшим голосом пробормотал Смольский. – Женщин изнасилуют. И мужчин тоже, – добавил, отвечая своим мыслям.

– Нужен один матрос, – гаркнул с мачты громкоговоритель. – Один матрос и один кок. Кто готов присоединиться к экипажу? Мы платим! Расчёт после продажи добычи. В Африке сможете сойти на берег или остаться в команде. Кто готов, поднимайтесь на борт.

Голос перешёл с английского на русский.

– Учёным приказываю по одному спуститься в каюту, собрать вещи, подняться на борт.

– Вот и всё, – сказал Смольский. – Мы пленники.

На пиратском корабле среди негров мелькнул оранжевый спасжилет.

– Простите, Арина Дмитриевна, – чётко произнёс лаборант, разворачиваясь к Рощиной, и всадил ей в бедро наваху по самую рукоять.