Обреченный взвод - Роман Галкин

Сегодня в кафе необычайно мало посетителей. Даже у барной стойки, за которой хозяйничает Альба, есть свободные места.

Мы сидим за одним из столиков и молча пьем томатный сок. За полгода нам так и не удалось толком пообщаться с Сергеем Бужиным – русским сержантом из первой роты.

– А правда, что этот сок отжат из натуральных томатов? – задаю совершенно дурацкий вопрос, глядя на густой красный напиток.

До погруженного в собственные мысли Сергея не сразу доходит смысл вопроса. Он несколько удивленно смотрит на меня, затем отвечает:

– Вполне возможно. На периферии встречаются миры, где вообще большинство продуктов имеет натуральное происхождение.

– Но это же невероятно дорого! – мне действительно не верится в подобное.

В ответ Бужин лишь пожимает плечами и переводит разговор в другое русло:

– Значит, ты все же подал заявление на заключение следующего контракта?

– Подал, – киваю и, допив сок, отставляю стакан, – По результатам проверки у меня восемь с половиной баллов. Говорят, с такой оценкой есть неплохой шанс остаться в армии.

– Ну что ж, возможно тебе повезет, и ситуация с твоим полулегальным положением разрулится сама собой.

– Я часто думал об этом и пришел к такому выводу, что ничего неопределенного в этой ситуации быть не может. Вот смотри, Сергей, я служу под своим именем – так? Значит где-то там, – указываю пальцем в потолок, – какие-то мудрецы что-то нахимичили с документами так, что в какой-то момент новобранец Адиль Орчинский растворился, и появился новобранец Олег Новиков. А если уж Олег Новиков попал в армию, значит, он является гражданином Конфедерации – иначе просто и быть не может. Наверняка в этих документах указано даже то, на каких основаниях я имею право считаться гражданином. Вот бы мне самому об этом узнать. А теперь, пройдя полугодовой контракт, я стал полным гражданином. И так как возвращаться на Кинг и его ближайшие окрестности не собираюсь, то вряд ли мой нынешний статус сможет кому-нибудь навредить.

Что касается Адиля, думаю, его папаша заплатил достаточно, чтобы у сыночка при любом раскладе не возникло ненужных проблем.

– Хорошо, если так, – согласился сержант и, сделав внушительный глоток сока, спросил: – Заплаченные тебе тысяча кредитов в каком банке лежат? Я имею в виду, сможешь ли ты воспользоваться ими на любой планете Конфедерации, или только на Кинге?

– В КББ, – отвечаю и, поняв, куда клонит собеседник, добавляю: – Думаю, это только внутрипланетный банк. Ну да черт с ними, с этими деньгами. Я, честно говоря, даже и не вспоминал про них. Сейчас для меня главное – остаться в армии.

– Понравилось служить? – прищурив правый глаз, усмехается Сергей.

– Понравилось, – киваю в ответ, – Если бы еще не здешний бардак… Но, надеюсь, в войсках порядок не в пример лучше.

Бужин некоторое время смотрит, удивленно вскинув брови. После чего допивает сок одним гигантским глотком и, обратившись к стойке бара, громко зовет:

– Пирс!

На зов оборачивается смуглый паренек и вопросительно смотрит в нашу сторону. Сергей сперва показывает на стакан, затем поднимает вверх два пальца и комментирует просьбу:

– Не в службу, а в дружбу, окажи последнюю услугу своему взводному сержанту.

– Бывшему своему, – с улыбкой уточняет паренек, но через минуту приносит два стакана томатного сока.

– Спасибо, – благодарит парня Сергей, – вот только бывшим я стану после того, как ты покинешь пределы части. А это случится не ранее завтрашнего утра.

– Виноват, сэр! – продолжая улыбаться, вытягивается по стойке «смирно» Пирс и, отпущенный небрежным махом руки сержанта, возвращается на свое место.

Бужин пододвигает ко мне один стакан и спрашивает:

– Ты считаешь, что в нашей части обучение происходит не на должном уровне?

– С чего ты взял? – удивляюсь совершенно искренне.

– Но ты же только что высказался про якобы царящий здесь бардак.

– Это не относилось к обучению! Учили нас, признаю, на совесть. Если бы не отвратительное питание. Уверен, значительная часть парней, рвущихся в армию, охладила бы свой пыл, узнав, что здесь им придется есть гнилые продукты и каши из сожравших крупу червей, а то и вовсе переходить на подножный корм, ловя по склонам сопок ползучих гадов и запекая их в углях. А бесконечная штопка изодранного в лохмотья обмундирования? А отсутствие элементарных душевых кабин в казармах? И, в конце концов, ручная уборка снега с территории части? Какое определение можно дать всему этому?

Слушая, Сергей смотрит на меня с такой улыбкой, с какой обычно взрослый человек смотрит на несмышленого ребенка, пытающегося по малолетству усомниться в очевидных вещах.

– Вероятно, ты мне не поверишь, но все это и есть основной цикл обучения.

– Что ты имеешь в виду? – не понимаю я.

– Все, что ты только что перечислил, – отвечает сержант, продолжая снисходительно улыбаться, – Неужели непонятно, что без навыков выживания звездный пехотинец является фигурой одноразового использования, будь он трижды лучшим спецом в управлении боевой техникой? Впрочем, чтобы это понять… – Сергей задумался, вероятно, подбирая слова, и вновь заговорил после короткой паузы: – Я ведь, Олег, проходил обучение как раз в такой части, где все делалось по представляемому тобой порядку. В сравнении с этой учебкой, то был практически санаторий. Даже было время ежедневно наведываться в ближайший городок к местным девушкам. Так бы всю жизнь там обучался и обучался. Однако, заключив следующий контракт, попал в такую далекую задницу, куда от ближайшего генератора прокола было больше месяца лету. Планета ранее считалась бесперспективной из-за своего удаления, а тут вдруг зачем-то понадобилась то ли командованию, то ли правительству Конфедерации, то ли еще кому-то не менее влиятельному. Вот и отправили туда роту пехотинцев, чтобы разведали обстановку и подготовили плацдарм для последующего освоения.