Кот Шрёдингера - Сергей Шкенев

– И ты всё это сделал с моим вертолётом? Борта эпоксидкой? С тряпками?

Механик осторожно попытался освободиться из цепкого захвата, а когда не получилось, сдавленно захрипел:

– Вова, это же образно говоря.

– Образно? – переспросил летчик, выпустив жертву. – Точно?

– Ну да, для большего убеждения и впечатления. Так ты покатаешь ещё десантников, или мне от спирта отказываться?

– Вообще-то разговор шёл о трёх прыжках в неделю.

– Вова, но ведь капиталка!

– У нас она по графику в мае.

– Собственными силами с привлечением школьников из ДОСААФ?

– Ну да, а что? Есть какая-то разница?

– Очень большая. Если договориться и отправить вертолёт на завод… за канистру! А вторую работягам отдадим.

– Ты думаешь, что у них без спирта выпить нечего?

– Есть, – согласился Михалыч. – Но ты не понимаешь главного.

– И чего же я не понимаю?

– Того факта, что даже в век космических технологий спирт остаётся твёрдой валютой межотраслевого бартера. Мы работягам канистру, они её на что-нибудь очень нужное сменяют, те, в свою очередь, выбьют лимиты на сверхдефицитные материалы… и так далее по цепочке. И в итоге мы получаем несокрушимый щит нашей Родины, сделанный на коленке и голом энтузиазме. Дополнительно к плановому! А кто противится этому, тот недобитый вирусом пиндос, либерал и вообще гражданский активист.

Почему-то на «гражданского активиста» лётчик обиделся больше всего и с огромным трудом поборол искушение засветить механику в глаз:

– Чёрт с тобой, летаем весь день.

– Таругин ещё про ночные прыжки говорил.

– Значит, летаем до утра. И заряди в конце-то концов аккумулятор на своей рации!

Лиля не подозревала о кипении авиационных страстей, поэтому прыгала много и с удовольствием. Выбросы адреналина заставляли кипеть кровь, новые ощущения пьянили лучше любого вина, и время до темноты пролетело совсем незаметно.

– Готовы к ночному полёту, товарищ полковник? – старший прапорщик Таругин вышел из бытовки с довольной улыбкой, большим бутербродом в руке и застрявшими в буденновских усах хлебными крошками. – Или ещё по сто пятьдесят, и возвращаемся домой?

– В каком смысле по сто пятьдесят, Олег Витальевич?

Таругин неизвестно почему смутился и объяснил, старательно выдыхая в сторону от Лили:

– Да просто присказка у меня такая.

Заглянув в блестящие от ярких фонарей честные глаза старшего прапорщика, полковник Сафарова кивнула и сменила тему:

– А мы мимо аэродрома не промахнёмся в темноте, Олег Витальевич?

– Да никогда! – незаметно появившийся механик подбросил в руке что-то похожее на пульт от бытовой техники. – Вы как высоту наберёте, я прожектора включу. Они сверху будут хорошо видны. Прямо как освещённый перекрёсток в городе.

Нижний Новгород. Кабинет начальника управления КГБ по Приволжскому федеральному округу

– И что вы, товарищ подполковник, можете сказать по поводу вчерашнего инцидента? – голос генерала отражался от стен и метался по кабинету гулким эхом, постепенно теряющимся в звуконепроницаемых шторах на окнах. – К вам на голову опускаются два вражеских диверсанта и тут же исчезают в неизвестном направлении. А местные, мать их, чекисты узнают о происшествии только из утреннего выпуска новостей.

Подполковник Степанов, примчавшийся из Бузулука по вызову грозного начальства, попытался оправдаться:

– Товарищ генерал-лейтенант, может, это и не диверсанты были, а просто похулиганил кто? У нас в городе, кроме музея Чапаева, и нет больше ничего. Вообще нет стратегических объектов.

– Ты сам-то в это веришь, подполковник?

– Ну-у-у, теоретически…

– Слова-то он какие знает! – восхитился начальник управления. – Теоретически, значит? А практически – два парашютиста приземляются на центральной площади города, бьют морду милицейскому патрулю, захватывают «уазик» с мигалкой и спокойно покидают место преступления. Как такое может произойти? Кто мне ответит?

– Машину уже нашли, товарищ генерал-лейтенант.

– Кто?

– Из штаба десантного полка позвонили и сказали, что «уазик» обнаружен старшим прапорщиком Таругиным в степи между их городком и Бузулуком.

– Я не про это, – поморщился генерал и опять повысил голос. – Кто за этот бардак отвечать будет, ты догадываешься?