Дивизия особого назначения. Пограничники бывшими не бывают! - Фарход Хабибов

– Тогда завтра в 12 часов дня, подходящее время для наказа демонстративного? Вы к тому времени подготовьте листовки и типографию для эвакуации, мы ее заберем в лес, – говорю я, – кроме того, было бы хорошо, чтобы и на севере и на юге нас ждали бы по одному человеку от вас, показать, где и как расположены фрицы, ну и типографию тоже.

– Да конечно, ну все сделаем. Мне пора, подбросьте меня до деревни Ярошки, оттуда я сам до Города доберусь. А то с немцами поверстаться[119], да на вашем автомобиле, не с руки.

– Ивашин, подбросьте товарища до деревни на мотоцикле.

И Ивашин с Ильиных удалились, тарахтя одним из наших ПМЗ-А-750[120].

– Значит, так, товарищи, завтра первая группа в составе четырех БА-10 под руководством Абдиева со взводом разведки на двух грузовиках, взяв с собой один миномет, идут к северному въезду в город. Вторая группа, это три БТ-7 под руководством Нечипоренко с энкавэдэшниками Елисеева и взводом Никифорова, также на двух грузовиках с минометом и расчетом идут к югу. Первой группой командует Онищук, второй командую я, на входе в город снимаем заслоны, и вперед, нахальство, говорят, это второе счастье, но нам на это плевать. Для нас теперь нахальство это инструмент, и им мы должны пользоваться. Танки и броневики подавляют любое сопротивление фрицев орудийным и пулеметным огнем. Ивашин, подготовить звезды и надписи на бронетехнику, кроме того, подготовить десять табличек с надписью «Я ПРЕДАТЕЛЬ», для бургомистров и другой предательской швали. Пехотинцам двигаться вперед строго под прикрытием танков и бронемашин, за тупые шапкозакидательские атаки в полный рост и без бронеприкрытия – расстрел на хрен перед строем. Все ясно? На базе остается сводный взвод из пехотинцев и артиллеристов, артиллеристы пусть пушки чинят, а пехота их охраняет.

– А какие именно грузовики брать (богато же живем)?

– Эти вопросы решает товарищ Ивашин.

– Сколько выстрелов брать к миномету?

– По пятьдесят, и миномет использовать только в крайнем случае. Все, товарищи командиры, все свободны.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

– Да, Никифоров.

– У нас во взводе ценная инициатива, двое бойцов, младший сержант Фатхула Акмурзин из Башкирии и красноармеец Босхамджи Церенов из Калмыкии, довольно хорошо умеют обращаться с луками. Они сделали себе луки из подручных материалов и на метров 50–80 очень неплохо стреляют.

– Хорошо, понял, Никифоров, пошли к вашим стрелкам, посмотрим и поговорим.

И мы с Никифоровым пошли к шалашам его взвода, за шалашами человек пять стреляли из лука в дерево.

– Смирно! Товарищи командиры, отделение производит тренировочные стрельбы из лука, – докладывает младший сержант Акмурзин, который внешне напоминает покойного Турчинского, но брюнетистый вариант, да и с усами, как у Семена Буденного.

– И какие результаты, Акмурзин?

– Хорошо стреляют Церенов, Порфирьев, Иванопуло и я. Порфирьев в школе занимался стрельбой из лука, я в степи охотился на зайцев, лис с коня, на ружье и порох денег не было, вот с детства и приучил меня отец к луку. Почти так же и Церенов, а Иванопуло раньше не занимался, но у него есть талант.

– А чем вам «Rar-98k», Мосинки и «ППШ-2» не нравятся?

– Громкостью, товарищ старший лейтенант, и, скажем, невосполнимостью патронов. То ли дело стрела, наломал тростинок или веток, прикрепил наконечники, и вперед. Кроме того, у меня прапрадед – отец моего прадеда, с луком Берлин и Париж в 1813-м[121]брал, а я учитель истории и знаю, что стрелой можно не только по прямой стрелять.

– Акмурзин, ты что хочешь сказать, что стрела может лететь криво?

– Да, товарищ командир, но не вправо или влево, как вы подумали, а сверху вниз; скажем, сидит немец в укрытии, мы стрелу запускаем в небо под углом, стрела перелетает укрытие и потом вниз на немца, мало не покажется.

– Гениально, это мне нравится, и бесшумно и запулить можно за укрытие, у меня есть тебе предложение, младший сержант, походи по всем остальным бойцам, может, еще лучники есть. Набери людей до взвода, назначаешься командиром отдельного взвода лучников, все, что нужно для луков и стрел, в твоем распоряжении.

– Так точно, товарищ старший лейтенант, нам бы разные кусочки металла для наконечников.

– Будут тебе кусочки, куски и кусища, и наделайте наконечников с рваными краями, чтоб холеные немецкие телеса рвали и чтоб вытаскивать западло потом было.

– Ну, это само собой, товарищ командир.

– Молодцы, Никифоров и все остальные. Никифоров идешь с Акмурзиным по остальным взводам, ищите таланты стрелометные. Насчет наконечников, Никифоров, тоже позаботься, мало ли, сколько щас по дорогам металлических обломков, там танки целые валяются, на десяток чингисхановских армий наконечников хватит.

– Так точно, товарищ командир.

– И тренируйтесь, товарищ Акмурзин, возможно, завтра вы нам понадобитесь.

Все, пойду отдохну, чего это, кстати, Онищук задерживается, когда это наш гарный парубок начальством стал (начальство ж не опаздывает, оно задЭрЬживается).

Сели ужинать, Онищука все нет… блин, червь беспокойства из дождевого червя вырастает в червя из «Дрожи земли»[122], где ж этот Онищук наш, а? И когда уже заканчивали ужинать, наконец, послышался рокот моторов цундапа и БА-шки, и я, не вытерпев, выскочил навстречу. Залихватски развернувшись передо мной, остановился мотоцикл, за рулем которого сидел Петрильо.

– Онищук, что за валанданье, где шлялся? Знаешь, сколько часов прошло, а?

– Товарищ командир, не надо ругать победителей. Ты лучше пополнение принимай, мы с парубками пленных отбили у немцев 123 человека, плюс масса информации про то, шо бачили, ну и новые цели.

– Конечно, пополнение – это хорошо, значит, бедный Елисеев всю ночь их проверять будет, а утром не спамши в бой.