Геном - А. Дж. Риддл

Дезмонд не вылезал из библиотеки с видом на залив Сан-Франциско всю осень 2003 года. Юрий заглядывал каждую неделю, и всякий раз Дезмонд добавлял к своему ответу на загадочный вопрос что-то новое.

– Мы – прямоходящие, а приматы – шимпанзе, бонобо, гориллы – нет. Это не просто внешнее различие.

Юрий сидел под многоярусной люстрой и молча ждал.

– Прямохождение оказало колоссальное влияние на нашу эволюцию. В то время как наш мозг увеличивался в размерах, женский родовой канал сужался. Эта акушерская дилемма сильно повлияла на потомство. В детском черепе образовались роднички, позволяющие голове ребенка сжиматься в процессе родов. Лобный родничок вообще не зарастает два первых года жизни, позволяя мозгу продолжать рост. У шимпанзе и бонобо все наоборот – у их детенышей рост мозга происходит, пока плод еще в матке. Лобный родничок закрывается на момент рождения, и мозг перестает расти. Поэтому, если сравнить детенышей человека и обезьяны, потомство приматов выглядит намного более развитым. Человеческой матери, чтобы достичь такого же уровня развития ребенка при рождении, пришлось бы вынашивать плод от восемнадцати до двадцати двух месяцев. По сравнению с другими видами наши детеныши рождаются практически беспомощными. Они не могут выжить без родителей и очень к ним привязаны. В итоге людям приходится создавать поселения и общественные институты для защиты потомства – семью. Эволюция отвечает на биологический вызов – акушерскую дилемму – находками в культурно-социальной сфере.

Дезмонд замолчал в ожидании ответа. Юрий лишь покачал головой.

– Это лишь одна часть целого, но не ключ к разгадке. Копай глубже.

Дезмонд читал день и ночь. Миновало Рождество. Прошел Новый год. Выглянув в окно, Дезмонд ожидал увидеть мост Золотые Ворота, покрытый снегом, но он сохранял все тот же темно-красный оттенок, как и в первый день. Дезмонд не умел отсчитывать года в местах, где землю не накрывало снегом. Сан-Франциско, несмотря на широту, существовал словно в коконе. Зимы здесь были мягкие, лето – как издевка над законами природы – засушливым.

Прикатил февраль с Днем святого Валентина. Праздник всегда напоминал о Пейтон. «Нашла ли она другого? – думал Дезмонд. – Счастлива ли? Может, Лин ошибается?» Отчасти он желал, чтобы так оно и было. Однако другая часть его души надеялась на обратное.

На следующий день Юрий пришел в библиотеку еще раньше Дезмонда.

– Способ общения! – воскликнул Дезмонд. – Ученые «Бигля», изучив окаменелые останки неандертальцев, установили, что их горло не похоже на наше. Неандертальцы не могли издавать такие же звуки, как люди. Поэтому сложный язык зародился у нас, а не у них.

– Ты приближаешься к цели.

Юрий вышел. Дезмонд запустил книгой в стену.

Прибежал Хуань.

– Сэр?

– Ничего-ничего, я просто разминаюсь.

– Вам что-нибудь…

– Нет. Спасибо.

Дезмонд переоделся у себя и спустился на лифте до первого этажа. Он сделал пробежку по Телеграф-Хилл, мимо Юнион-сквер, до конца финансового квартала.

Ответ вскоре пришел сам собой.

* * *

Он позвонил Юрию на следующее утро.

– Я все понял.

– Еду, – только и сказал старик.

Против обыкновения, Юрий не присел – остался стоять в потоке льющегося в гигантское окно утреннего света.

– Предания, – произнес Дезмонд.

Юрий сел.

– Выдумка. Вот что есть у нас и чего не было у них.

– Продолжай.

Дезмонд открыл книгу с записками экспедиции «Бигля».

– Испания, пещера Альтамира. Этим рисункам тридцать пять тысяч лет.

– На них – степные бизоны, – подсказал Юрий.

– Ты о них слышал?

– Я присутствовал при раскопках, – спокойно ответил Юрий. – Но животные не выдумка. Художник рисовал их с натуры.

– Правильно. Тем не менее нашим успехом мы обязаны воображению, в особенности нашей способности представлять себе нечто не существующее, – не уступал Дезмонд. – Неандертальцы пользовались огнем, хоронили мертвых, заботились о больных, ходили, как мы, прямо, изготовляли каменные орудия. Но все это лишь пассивная адаптация. Мы же выдумывали. Мысленным взором мы видели такое, чего нет в природе. Мы представляли себе мир таким, каким он был бы, если бы существовал.

Ты спрашивал о древних австралийцах. Почему они доплыли до острова, а неандертальцы не смогли этого сделать? Почему не смогли денисовцы? Дело в воображении. Люди представили себе устройство, способное перевезти их по морю, – плот или простейшую лодку. А представив, смастерили его и отправились в путь. Они наткнулись на землю с изобилием пищи для своего развитого мозга, биологического компьютера, создающего в уме новые реальности, разные модели будущего на выбор.

Юрий улыбнулся. Столь естественной реакции старика Дезмонду еще не приходилось видеть.

– Ты прав, Дезмонд.

– Значит… это все, что я должен был найти? Важнейшую человеческую черту – воображение, выдумку, способность к моделированию? С подпиткой доступной для мозга энергией?

– Да. Именно это в корне отличает нас от всех видов, живших на планете ранее. Это – уникальный ключ к нашему прогрессу во всех областях. И это – часть единой схемы, путеводитель для человечества.

– Не понял.

– Поймешь. – Юрий поднялся. – Когда ответишь на последний вопрос.

Дезмонд покачал головой.

– Наберись терпения. – Юрий сделал шаг к выходу. – Все части скоро сложатся в одно целое. А пока что у меня есть для тебя награда.