Нулёвка - Андрей Минин

– Опасность для меня в чём? – Хватит тянуть кота за яйца. Против системы не попрёшь.

– Посланников с дарами они съедают за милую душу! Передай и беги со всех ног! Удачи!

– Ну, обалдеть!!!

* * *

– А ну отпусти! Отпусти, говорю!!! Я пи-пи хочу, – кричала красивая девушка на ведущего её на длинной верёвке, привязанной к рукам, Добрыню. Тот молчал. Решения принимать не ему. И где аристократичность? Пи-пи она хочет! Или думает, мы не знаем слова «клозет»?

– Ты пять минут назад ходила, – устало напомнил я. Пятый день идём. Достало всё! Напряжение это. Вина. Угрызения. Подсказал бы кто…

– И что? – Попыталась она упереть руки в бока. Не получилось…

– Привал! – выкрикнул я. – Пошли, – перехватил я поводок. – С тобой схожу.

– Вуайерист малолетний!!! – осталось за ней последнее слово.

Как я понимаю того боярина! Строптивая… Дерзкая… И желанная… М-да… Храм Бе уже не за горами. Быстрей бы её уже сбагрить! А ты, совесть, замолчи!

– Что за странное название? – проворчал я, перешагивая через лепёху дикого животного. Даже две лепёхи!!!

– Это сокращённо. А так – Безумный Бог! – Уселась в травку Мария, делать дела. Я тактично отвернулся.

– И не страшно тебе? Бежать не пытаешься?! Уговаривать отпустить тебя за выкуп большой – не даешь? Покорная слишком… – проявил я любопытство. Странная…

– Тропа к Чуди лежит через храм Бе. Не обломится им ничего, – уверенно заявила длинноногая. Ух, какая! Каюсь! Глянул разок…

Никаких конфет сегодня! – наложил я на себя епитимью.

– Почему?

– Узнаешь, – пообещала она так… многозначительно, потянув трусики на место и поглядывая на меня. Смотрю ли?

– Ладно, – махнул я рукой. – Раз ты такая сведущая, ответь: где дракончики? По долине идём, а их всё нет и нет?

– Извели! Жажда наживы! Всё, как всегда. Слишком они ценны как ингредиенты или домашние питомцы. Защититься им нечем… – Смахнула она слезинку. Наконец-то прорвало! Я уже бояться стал спать по ночам. Вдруг горло себе перережет или караульному? Отбирать тот нож, что на поясе, запретили. Кровь – не водица! Да…. А в жертву, значит. можно? Совесть, совесть, совесть…

С тех пор так и повелось, что вёл её я. Болтали о том о сём, а на душе кошки скребут. Нравится она мне. Ох, как нравится! Чуть не поцеловал её на очередном привале! Может, снова кто в голову залез? Эх… Впереди бессонная ночь. Буду проверять.

* * *

– Пришли, – уложил я Марию перед собой. Шла, клюя носом. Заснула. Пришлось взять на руки. Мягкая, тёплая… домашняя такая. Личико умиротворённое. Ни невзгод, ни потерь…

– Прости меня, – убрал я локон, что лез ей в рот, проведя рукой по лицу. Она причмокнула, улыбнувшись.

– Буди давай! – вылез дядя Фёдор. – Не сюсюкайся! Размазня ты или сотник? – усомнился он. Кого совесть не мучила, так это его.

– И, правда, пора… – Кивнул я Гостомыслу на сооружение. Пусть глянет. Разведает.

– Чисто, – отчитался он. – В пыли, правда, всё, – встряхнулся, как собака.

– Мария! Мария! – Мягко толкнул я её.

– Что такое? – не поняла она спросонья, потирая ангельские глазки, как в детстве. Кулачком.

– Мы пришли, – повернул я ей голову в нужном направлении, придерживая полуспящую, вдыхая её аромат. Луговые травы и шоколад из моих запасов.

Здание явно было не посещаемо. Всё в грязи и потёках! Окон нет. Былое величие ещё проглядывало, но время брало своё! Одноэтажное, куполообразная крыша оранжевого цвета. Стены все в мазках: синий, чёрный, жёлтый. Дверь наполовину металлическая, наполовину деревянная. Понятно, почему безумный… Не храм, а несуразица.

– Идём? – спросил я, проклиная себя в душе. Может, бросить всё? Наплевать на клятвы? А?

– Не волнуйся, Хан, – приобняла она меня, чмокнув в щёчку. – Доброе у тебя сердце. Вижу я! Всё будет хорошо, – первой ступила она под своды.

Двери сами собой захлопнулись. Тропа светила белым впереди, но не успели мы и шага сделать, как загрохотал голос:

– Кто посмел?! Убью! Расцелую!!! – Последнее было много страшней – замерли мы. Ну, его!

– Не гневайся, боженька, это я, раба твоя – Мария! Дочка прапраправнука твоего!