Рыночные силы - Ричард Морган

Отныне их отношения характеризовались вежливой отстраненностью. Они все менее регулярно занимались сексом и даже спорили реже, чем когда бы то ни было, – на важные разговоры у них редко оставалось время и силы. Они собирались устроить длинный уик-энд и провести его в Нью-Йорке или Мадриде, чтобы перезарядить батарейки, но не срасталось. То Карла забывала отпроситься у Мэла на субботу, то Крис должен был ехать в офис на выходных – встретиться с командой, работавшей по Камбодже. Лето продолжалось, погода стояла мягкая, а глубинная связь между ними истончалась и становилась все более поверхностной. Крис заметил, что наслаждается хорошими деньками только в отсутствие Карлы, а позже он не испытывал никакого желания поделиться с ней впечатлениями.

Он лежал без сна рядом с ней, прокручивая в голове игру, пока в итоге его не сморил сон.

Тем утром по дороге на работу Крис попробовал снова, но после бессонной ночи мозги не соображали. За последние несколько недель он стал менее осторожен и внимателен на дороге, что при других обстоятельствах могло стоить ему жизни. Однако сейчас вполне логично к нему сложилось особое отношение. После дуэли с «Накамура» пошел слух о новом опасном игроке в «Шорн», и молодые безымянные гонщики не горели желанием бросать вызов приметному кастомизированному «Саабу» Криса Фолкнера. Водительское братство слагало мифы об экранированной броне и жестокой расправе над Митсу Джонс, которую Фолкнер осуществил лично, – одни выдуманные детали накладывались на другие, и в конечном итоге сам Крис не мог отделить правду от приукрашиваний и преувеличений. Под конец, когда остальные сотрудники «Шорн» сообразили, что к чему, он бросил это гиблое дело и просто стал жить легендой. Среди шумихи один факт стал очевиден всем жителям Лондона – существуют куда более легкие способы сделать себе имя, чем выйти против Криса Фолкнера.

– Двойной капучино для Криса, – крикнула девушка за стойкой.

С сотрудниками «У Луи-Луи» Крис был на ты – они отрезали обложку с последнего номера GQ и прикололи над прилавком. Крис неохотно оставил на ней размашистый автограф, и теперь всякий раз, как он приходил за кофе, собственное намакияженное лицо ухмылялось из-под глянцевой черной надписи, заарканившей его, словно тюремная решетка. От этого становилось слегка не по себе. Слава капала на него, подобно смоле, и постепенно затвердевала янтарем, из которого ему не удавалось выбраться. Впервые со времен смерти Эдварда Куэйна о нем стали много писать на фанатских сайтах. На почту сыпались письма с невероятными сценическими псевдонимами восточноевропейских девушек по вызову и «горячими линиями» кредитных карт – с предложениями разной степени пристойности.

«Ну вот, тебя пришпилили, используют напропалую, и никаких шансов…»

Решение вскипело внутри, подобно молочной пенке – пузырьки идей наползали один на другой. Возможно, дело было в желто-черном шахматном узоре плитки за стойкой, или сработала техника диссоциативного мышления, которую он неделю назад освоил на психологическом тренинге. Как бы то ни было, Крис запомнил озарившее его решение и вместе с кофе забрал его на верхние этажи шорновской высотки.

– «Камбоджиа Ресурсинг» по-прежнему демонстрирует тенденцию к росту цен на акции, – докладывал лифт, пока они поднимались. – Торги закрылись на…

Крис выключился. Он уже знал.

Майк Брайант разговаривал с компом. Крис мог слышать его голос из-за двери: Майк диктовал отдельные куски инфомодулю. Большую часть вчерашнего дня они работали над этим документом для камбоджийских повстанцев, обсуждая каждую фразу. Восточно-азиатская комиссия по вопросам торговли и инвестиций с особым рвением призывала «Шорн» действовать согласно Уставу. Промышленный шпионаж выявил, что «Накамура» дали взятки чиновникам высокого ранга.

– Нас не интересуют «так называемые» – вычеркни эту строчку, и не интересуют территории, обозначенные вами как зоны для переселенцев, как и то, что в них происходит. Управление лагерями, естественно, выходит за рамки нашей юрисдикции, при условии что на их территории открыто не нарушаются права человека, ум-м, при условии что на их территории не нарушаются права человека, м-м-м… Нет, сотри, выходят за рамки нашей юрисдикции, у-у, при условии, в том случае, если, да еб твою…

Крис ухмыльнулся и постучал в дверь.

– Что? – рявкнул Брайант.

– Проблемы?

– Крис! – Брайант стоял посреди кабинета, положив отполированную бейсбольную биту сзади на шею и обвив ее руками. В такой позе он походил на распятого человека, а измученное выражение лица усиливало это впечатление.

– Вот веришь – я этой хренью с восьми утра занимаюсь. В полдень нужно передать данные на спутник, а я еще только гребаное сопроводительное письмо причесываю. Вот, послушай.

Брайант подошел к столу и зачитал вслух документ, выскочивший из принтера, подключенного к инфомодулю:

– «Управление лагерями, естественно, выходит за рамки нашей юрисдикции, при условии что на их территории не нарушаются права человека». Да Сари озвереет, если это получит – скажет, мы намекаем, что пятничное заявление – ложь.

– Но ведь так и есть.

– Прошу тебя, – Брайант потер затылком о биту. – Я тут пытаюсь заниматься политикой. Мы не можем намекать на то, что он лжет.

– Я думал, мы остановимся на варианте «если на территории не нарушаются права человека».

Брайант покачал головой:

– С ООН такое не прокатит. В Норвегии разошелся отчет «Эмнести», на министерском уровне его не готовы опровергнуть. Мы должны придерживаться «расплывчатой, но твердой» позиции. Я тебе Хьювитт цитирую.

– Расплывчатой, но твердой, – Крис скорчил гримасу. – Мило.

– Гребаная «Эмнести».

– Ну да. Бывает такая хрень, – Крис подошел к Брайанту и прочел текст через плечо. – Что, если…

Он выхватил лист из принтера и пробежал документ глазами. Брайант опустил бейсбольную биту и поставил ее в угол.

– …Уверены. Вот так, смотри. Управление лагерями бла-бла-бла выходит за рамки нашей юрисдикции, и мы уверены, что на территории не нарушаются права человека – нет, не так… Что «на территории не нарушаются права человека, как предполагалось ранее». – Крис протянул бумагу Майку. – Как тебе?

Брайант схватил документ.

– Вот ведь сукин сын. Я сорок пять минут бился над фразой.

– Все дело в кофеине, – Крис поднял стаканчик из «У Луи-Луи». – Хочешь?

– У меня кофеиновое голодание. Мы с Макином с шести работаем. А час назад сверху спустили это. Нотли и управляющий совет. Им нужен ответ. Будто мне больше нечем заняться. Так, давай посмотрим… «на территории не нарушаются права человека, как предполагалось ранее». Точно. А что делать с этим? «Однако мы не можем допустить, чтобы ваши силы препятствовали поставкам топлива и продуктов».

– Замени на «силы, действующие в регионе». Звучит менее едко, зато он почувствует себя большой шишкой. Выглядит так, будто ты просишь его патрулировать зону, а не наводить порядок в собственных войсках.